Предел мечтаний - Карла Кэссиди

— А почему? — спросил Тэннер, отсмеявшись.

Колетта пожала плечами, и ее колыхнувшиеся груди как будто загипнотизировали Тэннера.

— Когда мне исполнилось пятнадцать, я стала работать в двух местах. Я откладывала каждый цент, чтобы когда-нибудь открыть собственный магазин. Между школой и работой у меня не оставалось времени для свиданий.

Мало-помалу Тэннеру становилось понятно, что Колетту никто и никогда не баловал вниманием, и его вожделение постепенно сменялось мягкой нежностью.

— А как же Майк? — спросил он. — Тот плотник из твоего магазина? Джина допускает, что между вами что-то есть.

Колетта откинула голову назад и засмеялась.

— Джина сейчас в том возрасте, когда девушки повсюду видят что-нибудь романтическое. Мы с Майком просто друзья. Сколько я его знаю, он встречается с одной и той же девушкой, и месяц назад она родила ему ребенка. Он работает на меня ради кредита в магазине.

Тэннер сам удивился, насколько легче ему вдруг стало. Какое ему дело до отношений Колетты и красивого плотника? Ведь не думает же он о близости с Колеттой!

К концу обеда их беседа приобрела более банальный характер: погода, достопримечательности Канзаса, повальная мода на татуировки, недавно захлестнувшая страну. Одно признание Колетты буквально шокировало Тэннера:

— Я как-то подумывала сделать себе татуировку: бабочку на щиколотке.

— Отчего же ты передумала?

— Во-первых, я не из тех, кто добровольно причиняет себе боль, а во-вторых, не хотелось тратить деньги.

— Деньги имеют для тебя значение? — поинтересовался Тэннер, уже догадываясь, какой ответ услышит.

Брови Колетты сошлись у переносицы.

— И да и нет, — неожиданно ответила она. — Конечно, деньги важны — в том смысле, что я должна оплачивать аренду помещения, приобретать товары и платить по счетам. Но дело далеко не только в деньгах. — Она отхлебнула воды из стакана, и ее грустная улыбка опять тронула сердце Тэннера. — Когда я была совсем молодой, мать постоянно повторяла, что я ничего не достигну. Если Лилиана была недовольна своей жизнью, она тут же начинала говорить мне обидные вещи. А я не расстраивалась, а только укреплялась в своей решимости добиться успеха, добиться такого положения, чтобы ни от кого не зависеть и ни в ком не нуждаться.

— Не всегда плохо, когда тебе кто-то нужен, — возразил Тэннер.

Официантка снова подошла к ним и спросила, что они хотели бы на десерт.

— Мне ничего не надо! — воскликнула Колетта. — Я уже не смогу съесть ни куска.

— Я тоже ничего не возьму, — поддержал ее Тэннер.

Официантка положила на стол счет, Тэннер расплатился, и они с Колеттой вышли из ресторана.

По дороге к дому Колетты Тэннер размышлял о том, что узнал о ней в этот вечер.

У нее мягкое сердце, чего он прежде не мог бы предположить. Пока она рассказывала о своей матери и своем прошлом, заранее нарисованный им портрет холодной, жесткой, бесчувственной деловой женщины испарялся.

Разговаривала она как сильная и самостоятельная женщина, но временами в ее глазах проскальзывала ранимость и губы начинали подрагивать.

Когда водитель остановил машину у ее подъезда, она сказала:

— Спасибо, Тэннер, ужин был чудесный.

Ему не хотелось, чтобы этот вечер кончался. Он не был готов расстаться с Колеттой. Остановившись рядом с ней у двери, он сказал:

— Еще рано. Не пригласишь меня на чашку кофе?

В ее глазах он уловил нерешительность.

— Даже не знаю...

Она взглянула на часы.

— Одну чашечку на скорую руку, — не сдавался Тэннер. — Обещаю тебе, что надолго не задержусь.

Она все же поколебалась мгновение, потом согласно кивнула.

— Хорошо. На скорую руку.

Плюс пара поцелуев, подумал Тэннер, направляясь следом за ней к лифту. Он еще не знал женщины, которая больше, чем Колетта Карсон, нуждалась бы в том, чтобы ее поцеловали.