На перекрестке больших дорог - Жюльетта Бенцони

– Извините, дамы, – сказал он Катрин, – но за убийство нашего шефа мы хотим отомстить.

– Кому, за что? Почему вы так уверены, что убийца…

– …ваш слуга? Это подтверждает удар топора.

– Местные жители тоже пользуются топорами, – нервозно возразила Катрин. – Сара вам говорила, что Макларен пошел к скотному двору с местной девушкой.

– Сначала надо найти эту девушку. Нет, госпожа Катрин, бесполезно спорить. Мы решили устроить погоню за этим человеком. На снегу остались четкие следы. К тому же, если бы он был невиновен, то остался.

– Вы дадите ему возможность защищаться?

– Конечно, нет! Он знал, что делал, когда решил убежать. Но мы должны его найти. А вы продолжайте свой путь.

– Значит, так вы выполняете приказы капитана Кеннеди, – свысока сказала Катрин.

– Когда он узнает, что произошло, он нас поддержит. И к тому же вы, достойная дама, кажется, приносите несчастья, и мои люди не хотят вам служить.

Катрин возмутилась. Было бесполезно разговаривать с этими ограниченными мужланами. Но она заранее боялась трудностей дальнейшего пути, который им придется преодолевать без эскорта. Однако она не выдала своего настроения.

– Хорошо, – твердо сказала Катрин, – уходите и не возвращайтесь, я вас не задерживаю.

– Минутку. Мне нужен ваш священник. Половина моих людей отправляется сейчас, а остальные останутся со мной, чтобы заняться останками Макларена. Ему нужна молитва, а здесь нет священников.

То, что он хотел по-христиански похоронить своего шефа, было естественным, и Катрин не стала возражать. Могилу выроют быстро, и молитва долго не протянется. Это ее не задержит: совсем недалеко находилась маленькая церквушка, вокруг которой возвышались кресты.

– Ваше желание понятно, – ответила она. – Мы подождем окончания похоронной церемонии.

– Это будет, возможно, немного дольше, чем вы думаете.

На самом деле все было намного дольше, и Катрин, больная от отвращения, пережила самый длинный день в своей жизни. Видя, как Скотт пошел в деревню, она решила, что он ищет столяра, чтобы изготовить гроб. Но он вернулся в сопровождении четырех солдат, тащивших огромный котел, предназначенный для варки сыров. Котел установили на берегу реки, обложили камнями, наполовину заполнили водой. Потом натаскали много хвороста и дров. Несколько запуганных крестьян следили за их приготовлениями.

Стоя под каштаном рядом с Сарой и Этьеном, Катрин тоже наблюдала, напрасно пытаясь что-нибудь понять.

– Что все это значит? – спросила она у монаха. – Не хотят ли они заранее приготовить еду для поминок? Тогда это будет грандиозная трапеза.

Брат Этьен покачал головой. Он-то смотрел на приготовления безо всякого любопытства.

– Это значит, дитя мое, что Скотт не хочет оставлять кости Макларена в земле Оверни.

– Я ничего не понимаю…

– Все очень просто. В этот огромный котел поместят труп лейтенанта и будут варить до тех пор, пока мясо не будет отделяться от костей. Кости заберут с собой и отвезут на родину. Остальное похоронят здесь, совсем по-христиански.

Услышав подобное, Катрин и Сара позеленели. Молодая женщина поднесла дрожащую руку к горлу и с трудом пробормотала:

– Это противно! Неужели у этих людей нет других, менее варварских обычаев? Почему бы не сжигать труп?

– Это почетная церемония, – потихоньку рассказывал брат Этьен. – Ею пользуются, когда невозможно бальзамирование, а тело надо перевозить на дальние расстояния. Должен сказать, что этот обычай принадлежит не только шотландцам. Великий военачальник Дю Геслен подвергся такой же процедуре, когда умер около Шатонеф-де-Рандон. Его бальзамировали, но, когда кортеж прибыл в Пюи, заметили, что забальзамировали плохо, и пришлось его сварить, как сегодня поступят с Маклареном. Это большая честь, которой удостаиваются начальники, но на вашем месте я бы ушел отсюда.

Под котлом пылал костер, а два человека пошли за трупом, который они торжественно принесли на носилках, сделанных из ветвей дерева. Испуганная тем, что за этим последует, Катрин схватила Сару, и они побежали к гостинице. Брат Этьен, спрятав руки в рукава, спокойно отправился к котлу. Все время, пока длилась ужасная процедура, он читал молитвы, стоя на коленях на берегу Дордоны.

Страшная стряпня длилась весь день, и Катрин провела его, закутавшись в манто, у камина в большом зале гостиницы, смотря отсутствующим взглядом на огонь, отказавшись от еды. В деревне стояла мертвая тишина. Крестьяне, напуганные происходящим, заперлись в домах и, стуча зубами, просили небо избавить их от неистовых диких людей. Хозяйка гостиницы тоже не решилась выходить из дома, и Катрин передала ей рассказ брата Этьена. Теперь она знала, что это не какой-то колдовской обычай, но все-таки носа на улицу не показывала. Все, что они слышали, это команды Скотта да удары молотка столяра, который, закрывшись у себя дома, сооружал небольшой ящик для костей.

Сара, испуганная не меньше Катрин, бормотала молитвы низким голосом, Катрин же не могла молиться. Впечатление кошмара было, как никогда, острым.

Было совсем поздно и темно, когда все закончилось. При свете факелов похоронили останки Макларена рядом с маленькой церковью. Катрин, как и крестьяне, приняла участие в похоронах, наблюдая за ними издалека. В их глазах поселился страх, и это неприятно подействовало на Катрин. Если бы не присутствие монаха, они никогда не позволили бы Скотту и его шотландцам заниматься подобным, и пятеро шотландцев оказались бы лицом к лицу с вилами и топорами.

Когда последняя лопата земли упала на то, чему нет названия ни в одном языке, но что было молодым и горячим мужчиной, шотландцы с каменными лицами, готовые к отмщению, сели на лошадей и, не попрощавшись с Катрин и ее спутниками, снова отправились в горы. К седлу Скотта был приторочен грубо сколоченный деревянный ящик.

Ночь была холодной, и, когда шотландцы исчезли из вида, Катрин, Сара и брат Этьен остались стоять в темноте рядом с церковью. Реку не было видно, но слышался шум ее вод. Освещенные окна гостиницы походили на два желтых глаза, смотрящих в темноту. Брат Этьен помахал факелом, который он взял у одного из шотландцев, и ветер сорвал с него сноп искр.

– Пора возвращаться, – сказал он.

– Я хотела бы уехать немедленно, – взмолилась Катрин. – Это место наводит на меня страх.

– Не сомневаюсь, но нам все же придется дождаться утра. Мы должны вброд перейти реку, а она широкая и опасная. Пытаться найти брод в темноте – значит подвергать себя смертельной опасности… Я не уверен, что местные жители придут нас спасать.

– Ну что же, подождем утра в зале гостиницы все вместе. Я не могу возвращаться в эту ужасную комнату.