Бриллиант Фортуны - Валерия Вербинина

Несколько дней спустя Алексей лежал в постели, когда Жанна доложила, что к нему пришел посетитель.

– Он заходил и раньше, – объяснила девушка, – но я отвечала ему, что доктор не велел беспокоить вас понапрасну. А сегодня он пришел снова.

Алексей был почти уверен, что знает, кем бы мог быть этот таинственный некто, и он просто спросил:

– Это случайно не тот старик, который так любит цветы?

– Он, – подтвердила Жанна, с любопытством глядя на молодого человека. – А вы что, знаете его?

– Мы встречались, – уклончиво отозвался Алексей, чем ничуть не погрешил против истины.

– Так впустить?

– Да.

Через минуту Видок-Сорель бочком проскользнул в комнату. Он всегда входил так в незнакомые помещения, но только сегодня Каверин заметил эту манеру.

– Благодарю вас, – сказал Алексей Жанне. – Можете идти.

Горничная вышла. Видок проводил ее взглядом, каким, наверное, тоскующий удав смотрит на юркую белую мышку, оказавшуюся вне пределов его досягаемости.

– Рад вас видеть, мсье… Сорель, – сказал Алексей, протягивая руку бывшему каторжнику. Тот схватил ее и энергично пожал.

– Я тоже рад видеть вас, мой мальчик, хотя положение, в котором вы оказались, совсем меня не радует. Что, этот Эльстон оказался крепким орешком?

– Эльстон? – небрежным тоном переспросил Каверин. – Нет, я бы не сказал.

– Я был уверен, что вы запросто разделаетесь с ним, – признался Видок, усаживаясь в кресло. – Честное слово, вы здорово меня огорчили. Когда я услышал о том, что произошло, то просто ушам своим не поверил! Мыслимое ли дело, сказал я себе, чтобы мой старый знакомый, такой замечательный фехтовальщик…

– Вы мне льстите, мсье, – отозвался Алексей.

– Ничуть, – живо ответил его собеседник. – Я же помню ваш филигранный удар на той дуэли в Булонском лесу[11]. Что ж вы на этот раз его не применили? Мсье Эльстон даже не успел бы опомниться, как оказался бы у райских врат – или в преисподней, где ему, ха-ха, самое место!

Алексей поморщился. Всякое напоминание о былой неудаче болезненно задевало его самолюбие, а оно у молодого человека было отнюдь не маленьким.

– На этой дуэли были другие обстоятельства, – проговорил он, не глядя на Видока.

– Да? – заинтересовался тот. – Какие же именно?

– Тогда я был в своем праве. Теперь – нет.

– Минуточку, минуточку, – возразил Видок. – Простите меня, мсье, но каждый, кто выходит на дуэль, вправе убить своего противника, и ничего зазорного тут нет. Поединок с оружием в руках – это не увеселительная прогулка. Ведь мсье Эльстон оскорбил вас, верно? Так почему же вы не смогли его убить?

– Если бы мсье Эльстон и впрямь оскорбил меня, – медленно проговорил Алексей, – он бы уже давно был мертв.

– Тогда в чем же дело?

Алексей усмехнулся и посмотрел в окно. Почему-то ему не хотелось созерцать лицо Видока.

– В том, что мсье Эльстон имел несчастье оскорбить человека куда более могущественного, чем я. Больше я ничего не могу вам сказать.

Глаза Видока вспыхнули торжеством – но тут же погасли.

– И не надо, – сказал он. – Вы же знаете, я по природе совсем не любопытен. В конце концов, – вкрадчиво добавил он, – если кто-то затевает шашни с племянницей царя, он ведь должен представлять себе последствия, верно?

Каверин в изумлении уставился на собоседника. Видок, прищурясь, глядел на молодого человека. Рот его кривился в иронической усмешке.

– Это очень смелая догадка, – сказал Алексей, вновь обретая спокойствие. – Но, боюсь, не слишком удачная.

– Ой ли? – уронил Видок. – Так почему вы все-таки не убили его?

– Потому что не смог, – досадуя на себя, ответил Алексей.

– Да, но почему?

– Какая разница, в конце концов? – Алексей начал злиться.

– Он фехтует куда хуже, чем вы. Значит, вы нарочно поддались?

– Что за дикая мысль! С чего бы?

– Не знаю, но я же видел вас в деле. Вы легко могли заколоть его с первого же удара. Так что же там произошло, а?

– Мне не повезло. Не вижу смысла продолжать этот разговор.

– Значит, вы все-таки поддались ему? Да или нет?

– Нет, черт вас дери, нет!

– Тогда почему вы, а не он, чуть не отправились к праотцам? Ведь он ударил вас исподтишка, я знаю. Никак иначе он не смог бы вас одолеть. Зачем вы позволили ему ранить себя? Почему не убили сразу же? Чего ждали?

– Я не хотел…

– Ага! Вы не хотели его убивать! Интересно, почему, а? Он посулил вам денег? Обещал сдаться? А? А?

– Да подите вы к черту! – не владея больше собой, крикнул Алексей. – Да, я пощадил его, потому что… потому что мне стало жаль его! И ничего он мне не обещал! За свою любовь он дрался до последнего, как мужчина, понимаете? Но он обречен, потому что я фехтую лучше. Черт! – Алексей в сердцах ударил по подушке кулаком. – До чего же я все это ненавижу!

– Погодите минуточку, – подозрительно проговорил Видок. – Так за что там дрался мсье Эльстон? За свою любовь?

– Да, – немного успокоившись, ответил Алексей. – Он раскусил меня точно так же, как только что вы. Но он не стал предавать свою… ту, кого он любил.

Наступило молчание. Неожиданно губы Видока раздвинулись, глаза утонули в сеточке мелких морщин, – и, нимало не стесняясь, он залился громким, кудахчущим, веселым смехом.

– Господи! – простонал он. – Бедный мальчик! Мой бедный мальчик! Что же вы наделали! Господи, вот умора!

Алексей, пораженный до глубины души, смотрел на него, ничего не понимая. Смех прямо-таки распирал Видока. Наконец он захохотал во все горло и откинулся на спинку кресла.

– Боже мой, – простонал он между приступами хохота, – до чего же это забавно! На спину упал и нос себе сломал! Умереть можно, честное слово!

– Рад, что мои слова кажутся вам такими смешными, – сердито сказал Алексей, на самом деле глубоко уязвленный.

Но тут Видок захохотал так дико, что едва не свалился с кресла. Он изо всех сил пробовал сдержаться, но, едва его взгляд падал на молодого человека, как начинался новый приступ. По щекам бывшего полицейского текли слезы, он силился что-то выговорить, но не мог и только показывал на лежащего пальцем.

– Ей-богу… вот умора! Ой, не могу, не могу, не могу!

Он поперхнулся слюной и закашлялся. Алексей насупился.