Совсем не "тонкая штучка" - Татьяна Полунина

— Садись в кресло, — скомандовал мужчина, а сам достал из шкафа две красивые креманки, Покрошил дно креманок печенье. Ложкой выложил на печенье приличную порцию мороженого. Посыпал орешками и полил лимонным топингом. Сунул в креманки по чайной ложке. И направился ко мне.

Я взяла у него из рук вазочку с десертом, а Валерий устроился на полу прямо напротив меня.

— Не, — покачала я головой и сползла с кресла на пол, — вот так лучше.

— Глаза в глаза? — широко улыбнулся он, — тогда вот так.

Он подцепил ложкой мороженое из своей креманки и поднес ее к моим губам. Я, не отрывая взгляда от его глаз, взяла ложку в рот. Его зеленые глаза потемнели и не отрывались от моих губ.

— Вкусно, — прошептала я, — твоя очередь.

Я поднесла ложку к его рту.

Валерий медленно приоткрыл чувственные губы, я прерывисто выдохнула. Он аккуратно съел мороженое с моей ложки и вскоре перед моим ртом была следующая порция мороженого. Я только открыла рот, как он провел этой ложкой по моему носу, испачкав меня мороженым. Я взвизгнула. Валерий глядя мне в глаза нагнулся и слизал мороженное с моего носа.

— Ах так?! — воскликнула я.

Ложкой с мороженным я поводила перед его носом, провела по губам, пачкая его лицо сладкой белой массой, и положила ложку в креманку.

— Ну? — выжидательно сказал он.

— Нее, — помотала я головой, сморщив носик, — ты липкий.

Гаранин удивленно приподнял одну бровь, потом резко дернул меня за ногу. Я от неожиданности с хохотом упала на спину, а он в тоже мгновение оказался сверху. Захватил мой рот своими твердыми и такими желанными губами и начал целовать. Я обняла его за шею, ответив на поцелуй. Поцелуй был сладким, волнующим, нежным. Потом он провел губами по моему лицу, обжигая горячим дыханием. Остановился и заглянул мне в глаза.

— Не предполагала, что на мужчин так действует мороженое, — прошептала я блаженно улыбаясь.

— Теперь мы прилипнем друг к другу навсегда, — вырвалось у него.

Я перестала улыбаться и замерла. Валерий скатился с меня и растянулся рядом на полу.

— Что я опять не так сделал?

— Ты не думаешь, что говоришь.

— А что я такого сказал? То, что влюбился в красивую женщину и не хочу с нею расставаться?

— Очень смешно, — вздохнула я.

— Я ничего смешного здесь не наблюдаю, — Гаранин сел, подтянув к себе колени и обхватив их.

Я смотрела на эту широкую спину, напрягшиеся мышцы и опущенную голову. "Как бы я хотела верить тебе", — подумала я, а вслух сказала:

— Как я могу верить тебе, если ты врешь?

Валерий резко развернулся ко мне:

— Ты сказал, что сделал предложение своей невесте, вы пошли выбирать кольцо. Но Настена твоя замужем. Какая невеста? Какое кольцо?

Валерий тяжело вздохнул:

— Она долго намекала мне, что хочет что-то из ювелирки. А тут еще пришла расстроенная, жаловалась на мужа, что ограничил ее в средствах. Что она уйти от него не может, потому что нищая. Квартирку бы ей. Я сказал, что квартира ей не понадобится. Предложил развестись и выйти за меня замуж. Потащил ее выбирать кольцо. Она меня на смех подняла, но от украшений не отказалась…

Он замолчал, я видела, как он сжал кулаки. От обиды? От злобы? На меня или на Настену?

— Ты так ее любишь? — усмехнулась я, — она вила из тебя веревки, и ты с радостью ей это позволял. Зачем тебе я? Хотя да, без претензий, без запросов, зажатая и закомплексованная дура, которую достаточно поцеловать, и она растает и все сделает. Поедет черт знает куда, чтобы доказать твою невиновность, будет врать лучшей подруге и выведывать, что делает следствие.

— Юль, ты дура! — тихо сказал он и поднялся.

— Ты куда? — спросила я.

— Какая разница, — пожал он плечами, скрываясь в коридоре.

Я выскочила за ним. Гаранин уже обул кроссовки и натягивал куртку.

— Куда ты пойдешь? — спросила я, прислоняясь спиной к дверному косяку.

— Наверно, в ближайший райотдел полиции. Как фамилия твоей подруги-следователя?

— Ну уж нет, — фыркнула я, — Светка на тебя давно глаз положила.

— Не отдашь? — в зеленых глазах мелькнула смешинка, он подошел вплотную ко мне и спросил, — а почему ты мне помогаешь? Зачем затащила в квартиру, а не вызвала полицию и скорую? Почему поехала со мной в Александров? Почему не сдала следствию? Хочешь сделать карьеру? Сама найти преступника? А если не найдешь сдать меня?

Я хлопнула его по лбу и сказала:

— Дура, потому что. Ты прав. И никакой карьеры я на тебе не сделаю. Потому как никто о тебе не знает. Иди ты куда хочешь!

Я хотела вернуться в комнату, но Валерий удержал меня за локоть, прижал к стене и поцеловал.

Я подняла руки и повисла у него на шее. Валерий прижал меня к себе за талию, оторвал от пола и понес в комнату. Аккуратно опустил на кровать на спину. И не отводя от меня глаз стал снимать куртку, потом футболку, джинсы… Я приподнялась на локтях и с удовольствием наблюдала за ним.

— Музыки не хватает, — севшим голосом сказал он, — мне нравится, как ты на меня смотришь. И я точно знаю, почему мы ругаемся.

Он запустил большие пальцы за резинку своих боксеров, замер на мгновение, потом передумав, опустился на кровать рядом со мной.

— И все? — разочаровано произнесла я, прикусив нижнюю губу.

Валерий от души захохотал, откидываясь на подушки. Потом повернулся ко мне, вдавливая меня в кровать тяжестью своего тела, и прошептал:

— Я надеялся, что это сделаешь ты.

Он взял мою руку и положил ее на резинку боксеров. Я просунула пальчики под нее и невинно спросила:

— Так почему мы все время ругаемся?

Глава тринадцатая

— Ты серьезно? — хохотнул Валерий, — ты серьезно хочешь это услышать именно сейчас?

— Да, — искренне ответила я, хлопая ресницами.

— Ох, — он прищурился, — да ты просто издеваешься?

— Возможно, — ответила я, не убирая руку, но и не двигаясь дальше, — а возможно мне и правда интересно. Надо же как-то мирно сосуществовать…

— Хо-ро-шо, — сказал он медленно, расстегивая неспеша пуговицы моей блузки, запуская руку под нее, он тянул время, — я скажу. Мы …

Он откинул полочку блузки и провел пальцем по коже груди, повторяя контур бюстгалтера. Я закусила губу.

— Постоянно ругаемся, — продолжил он, накрывая мою грудь ладонью.

«Почему я так на него реагирую», — пронеслось у меня голове.

— Потому что до одури хотим друг друга, — горячо прошептал он, целуя меня в губы, практически выдохнул последнюю фразу.

Я застонала,