Отказать королю - Кейт Эмерсон

Последний — двенадцатый — день рождественских праздников начался с мессы и закончился пиршеством и пантомимой. На следующий день Лорд — Повелитель беспорядка отбыл обратно к королю, а вскоре мы переехали в поместье Бэттенхолл, расположенное в сельской местности под Вустером. Путешествие было совсем коротким — всего около двенадцати миль, — а когда мы обустроились на новом месте, строгий распорядок дня, за соблюдением которого следила леди Солсбери, был восстановлен.

И вновь мои рассказы стали одним из немногих развлечений, доступных принцессе. Дни проходили за днями, и я исчерпала весь запас преданий об Иосифе Аримафейском и короле Артуре с его рыцарями. Посему мне пришлось перейти к описанию жития святого Дунстана[45], чьи останки были перенесены из Кентербери в Гластонбери. Пришлось также вспомнить многочисленные легенды и сказки, связанные с холмами Мендип-Хиллз. Их я пересказывала с сильным местным говором, от звуков которого все придворные дамы буквально покатывались со смеху.

Всю жизнь я слышала, как говорит простой народ в Сомерсетшире и Глостершире, да и сейчас эта речь каждый день доносилась из уст Эдит.

— Ну и огневой он был парень, ровно петушок в курятнике, чистую правду говорю вам, высокородные дамочки и девушки, — начала я как-то одну из историй, которую в свое время услышала в поместье Хартлейк, и тут увидела, что моя горничная, чей говор и смешные словечки я так удачно изображала, присоединилась к моим слушателям в зале приемов. Среди всеобщего веселья лишь ее лицо отражало глубокую обиду.

Я сбилась, вернулась к своему рассказу, успешно закончила его, но похвалы и смех, которые выпали в конце на мою долю, не обрадовали меня так, как обычно. Как только мне удалось освободиться, я отправилась на поиски Эдит, которая исчезла из зала тотчас по окончании моей истории, лишь сверкнув в мою сторону глазами.

Я нашла ее в спальне фрейлин.

— А уж как я искала вас, потому туда и зашла, значит, — пробормотала моя служанка срывающимся голосом.

— Эдит, не обращай внимания на то, что я говорю другим людям. Они не из наших мест. Уверена, что, если ты услышишь, как говорят в их родных краях, для тебя это тоже покажется очень странным.

— Они меня до смерти засмеют теперь, мисс, после историйки вашей, — горестно вздохнула Эдит. — Знала б, что, значит, посмеяние мне такое выйдет, никогда б с вами сюда не приехала, с места б не тронулась…

— Ты хочешь оставить службу? — спросила я. — Что ж, я могу отослать тебя обратно в Хартлейк, но мне этого совсем не хочется.

Эдит не ответила.

Я вздохнула и проговорила, хотя слова давались мне с трудом:

— Прошу у тебя прошения, Эдит, за то, что осмеяла твою манеру речи. Но дело в том, что даже твердокаменные валлийцы при дворе принцессы пытаются говорить так, как лондонские благородные леди и джентльмены.

Я улыбнулась, пытаясь вызвать мою горничную на ответную улыбку, и добавила:

— И ты сможешь научиться так разговаривать, если попытаешься.

Эдит ничего мне не ответила, но по наклону ее головы я поняла, что она меня слушает. Мне хотелось о многом поговорить с ней, но тут вернулись мои подруги, и я решила больше не смущать Эдит.

Когда через несколько минут Эдит выскользнула из нашей спальни, она все еще дулась на меня, но в последующие дни я обратила внимание на то, что, прислуживая мне, она внимательно слушала, какими словами и в какой манере фрейлины принцессы беседуют друг с другом.

Я же со своей стороны никогда больше не изображала говор моей горничной, чтобы вызвать смех своими историями. Я поняла, что этого и не нужно. Если рассказ хорош и увлекателен, он не нуждается ни в каких украшательствах.