Формула счастья - Пола Хейтон

Тео хмыкнул, нахмурился.

— В таких условиях снимать рекламу, по-моему, бессмысленно. Не проще ли «Трибуне» покупать уже готовую?

— Проще, но обойдется впятеро дороже. Я уже предупреждал Бранч, что необходимо снять большой павильон. Мне удалось сколотить команду способных ребят, и мы могли бы делать забавные и запоминающиеся ролики. Но работать здесь — кошмар. Я не умею халтурить, люблю свое дело, знаю секреты рекламного производства, рассчитывал развернуться как следует, а вынужден пробавляться поделками, как начинающий. Вы поймете…

— Я понятливый, — бросил Анджер, оборвав эмоциональную речь Уолша. — Так что вам необходимо в первую очередь?

— Павильон! Сейчас один такой сдается на десятом этаже у компании «TV-луч». Если провороним…

— Что еще? Только принципиально важное, пожалуйста.

— Мультстанок… Ну, такое приспособление для производства мультипликации. Без него мы как без рук…

— Я подумаю, — ответил тогда Анджер.

Сейчас, ворочаясь в постели, Тео пожалел о своем обещании.

За павильон, куда его проводила мышка-секретарша, заломили чересчур много. Но если здесь еще можно сторговаться, то где доставать этот проклятый станок?

Завтра он засадит Энн за телефон — пусть ищет, хотя Бранч, наверняка знает, если спросить.

Спросить? — Наверное, все же придется. Наверное, вообще будет правильно, если он сделает вид, будто ничего не произошло между ними. Хочешь не хочешь, но надо, чтобы она вернулась.

Собственно, к этому решению подтолкнул его Шварц, когда они сегодня познакомились. Банкир оказался веселым, общительным пятидесятилетним бодрячком. Сожалел, что на банкете они с Анджером не встретились, выразил искреннее сочувствие по случаю смерти Билли и, чуть потянув, согласился отсрочить выплату кредита, занятого «Трибуной» под довольно скромные проценты.

Он был только с виду эдаким простаком. На самом же деле прекрасно понимал, что Тео занимается «Трибуной» вынужденно, не то что его покойный друг, поэтому, когда Тео спросил совета Шварца насчет того, к кому в Чикаго он сможет обратиться за инвестициями, необходимыми позарез, тот высказался без обиняков:

— Никто не вложит деньги в корабль без капитана, мистер Анджер… Ваш отец был хорошим капитаном и очень правильно выбрал себе рулевого.

Рулевой, конечно, Бранч, ясно и без намека.

Но в этот момент впервые Тео задумался над тем, почему отец остановился именно на ее кандидатуре. Человек суровый, отнюдь не сентиментальный, он вряд ли прельстился бы одной лишь внешностью молодой женщины. И наверняка не хотел стать посмешищем, увивающимся за юбкой… Со многими пожилыми мужчинами такое бывает, но Билли?..

Тео впервые засомневался в том, что раньше казалось ему совершенно очевидным… Он уже не был уверен ни в чем… Менее же всего в том, каким путем достигла Рената своего высокого поста. Эта проблема почему-то отступила, потеряла остроту.

Зато со всей очевидностью он открыл нечто в себе самом: от одного прикосновения к Ренате в нем, как в четырнадцатилетнем подростке, вспыхивает огонь. Даже сейчас, когда думает о ней в связи с делами «Трибуны», он чувствует отдаленное дыхание этого огня.

— Проклятье! — Тео взбил подушку и приказал себе спать.

На часах было два. Заснул он только к трем.

Разбудил его телефонный звонок. Аппарат стоял на тумбочке, но пришлось сначала зажечь свет, хотя из-за распахнутого окна в комнату уже проникал рассвет и тянуло утренней прохладой.

— Алло, — хрипло сказал он.

— Это ты, Тео? — На другом конце провода прозвучал бодрый голос Фила.

— А кто же еще, черт побери?

— Прости, Тео, если разбудил. Я не учел разницу во времени между Чикаго и Лос-Анджелесом.

— Мог бы и учесть, братишка, — огрызнулся Тео. — Что — много работы или отсыпаешься после какой-нибудь вечеринки?

— Я понимаю, ты предлагаешь утреннюю разминку. Но мне не до шуток.

— Что, так плохи дела? — озадаченно спросил старшего брата Фил.

— В общем, дела не очень, а у тебя?

— Помнишь, я однажды в Нью-Йорке побывал у тебя на бирже.

— Ну, и?

Тео распахнул пошире окно. Потянулся, вдохнул свежий воздух. Вид отсюда открывался прекрасный. В детстве они с братьями часто как раз в это время отправлялись на рыбалку.

— Так что на бирже, Фил? Я не помню, чтобы ты пробовал играть.

Фил сначала долго хохотал, только потом произнес:

— Я и не пробовал. Мне достаточно оказалось совета старшего брата, доки в таких вещах… Ты сказал — главное, не начать игру, а знать, когда ее прекратить.

— Не морочь голову, говори прямо, зачем звонишь, — притворно рассердился Тео. — Что-нибудь не так?

— Это связано с опекой… — Фил вздохнул и не очень решительно продолжил: — Моя подопечная оказалась не ребенком, а вполне взрослой девушкой.

Тео сразу смекнул, в чем дело.

— И она тебя охмурила?

Фил издал нечто похожее на смешок, Тео же, наоборот, стал абсолютно серьезным.

— Как какая-нибудь неприятность, так в ней обязательно замешана женщина! — Он вздохнул, потер переносицу и снова опустился на кровать. — Окажи себе услугу, парень, не валяй дурака. Или адвокат Фил Анджер мало провел бракоразводных процессов? Они тебя ничему не научили?.. Так воспользуйся моим советом, как вовремя прекратить игру.

— Я уж думал об этом.

— Думать тут не надо. Правило универсальное — не зарываться! Надеюсь, этого еще не случилось?

— Нет.

— Тогда делай ноги и беги без оглядки. Если бы не проклятое телевидение, я сам прилетел бы в Лос-Анджелес, чтобы привести тебя в чувство.

— Знаешь, Тео, она существо хорошенькое и забавное…

— Я догадался, — уже рявкнул Тео. — Тем лучше для тебя, Фил. Быстрее найдешь ей приличного опекуна, если обратишься в опекунский совет, а не будешь заниматься самодеятельностью. Ты меня понял?..

Он положил трубку. Братья всегда слушались его, признавая в нем не только старшего, но и самого умного из них. Знал бы Фил, в какой переплет угодил Тео! Сегодня во всяком случае день опять будет нелегким.

Он бросил взгляд на часы — скоро семь. Время бриться, принять душ, влить в себя кофейник кофе и…

Тео тяжело вздохнул. Сегодня он обязательно позвонит Бранч. Ей судьба «Трибуны» небезразлична — это точно, значит, они оба должны отбросить все личное.

Рената принимала душ, когда послышался отдаленный звонок телефона. Меньше всего она хотела сейчас с кем-нибудь разговаривать. Наверняка это Энн, опять пытается уговорить приехать в студию. Глупышка, хлопочет впустую. Хорошо еще я сумела ее убедить, чтобы помалкивала: мол, не знает ничего о Бранч и все, а сама, наверное, сгорает от любопытства и теряется в догадках. Представляю, как в «Трибуне» все озадачены — где это видано, чтоб Рена три дня не появлялась, да я приползала в студию полубольная, если нужно было, с горечью подумала Рената.