Ошибка архитектора - Эйлин Торен

Его так грели её открытая улыбка и визгливый смех. А песни… эти её чудовищные песни, когда она распевала одно и то же слово десятки, а может даже сотни раз подряд, и изводила всех, кроме него. Отец качал головой, приговаривая, что у Верона стальные нервы, но на деле ему было отчего-то жаль, когда все прогоняли её с этими её странными песнями-трелями, а она заплаканная приходила к нему.

— Можно я тебе спою, Вер? — спрашивала Шэйли. — Никто не хочет слушать.

— Можно, — кивал он, а она обнимала его и радостно начинала петь почти в ухо, чем сводила с ума, но он терпел, потому что потом она говорила ему, что любит его больше всех остальных.

Верон прекрасно помнил, как отец получил известие о том, что Тразан Лар Вайден погиб в битве при Р’гане. Герцог побледнел, оторвав глаза от письма, по щекам потекли слёзы и он в бессилии опустился на стул, отдавая письмо супруге. Мать Верона пробежала по нему глазами, закусила губу, нахмурившись, потом спешно собралась и уехала. Конечно к Лар Вайденам, потому что знала реакцию матери Шэйли на эту страшную весть. Женщину новость не просто подкосила — она её убила.

Ещё через десять дней они сидели на второй церемонии прощания, теперь уже с матерью Шэйли.

Верон видел одинокую и никому не нужную крошечную девочку в платье траурного темно-лилового цвета, с трагичным чёрными лентами и цветами чёрных фиалок на броши. Вид её, потерянной и скромно сидящей на скамье рядом с её дядей, разрывал ему сердце.

Больше всего на свете он хотел подойти к ней и забрать отсюда навсегда. Он понимал, что жизнь её будет теперь совершенно печальной и тяжёлой, потому что брат её отца был грубым и жестоким человеком, нелюдимым и замкнутым, хорошо относившимся только к лошадям, которых разводил.

Верон в бессилии сжимал кулаки и силился не плакать, потому что слёз и так было в достатке — отец, Ния, Иан рыдали, и даже мама смахивала скупые слёзы платком.

На прощании в доме, он сначала долго пытался подойти к Шэйли, когда её обступила толпа якобы сочувствующих её горю взрослых. А потом потерял из виду и, обойдя весь дом, почти отчаялся, но нашёл под столом в главной зале, где выставлялись положенные траурные угощения.

— Что ты тут делаешь? — спросил Верон.

— Мне надоело, что все они гладят меня по голове, — буркнула девочка.

— Побыть с тобой? — спросил он и она кивнула.

Верон вздохнул, под стол конечно ему лезть было уже нельзя, слишком взрослый, поэтому сел рядом и их разделяла только лилового цвета скатерть.

Какое-то время Шэйли сидела под столом, но потом вылезла и забралась старшему сыну Шелранов на руки.

— У меня мама умерла, — сказала она ему и на глаза Верону навернулись слёзы.

— Я знаю, Шэлл.

— Умерла это когда не вернётся уже, да? Папа тоже.

— Да, — и хотя до того держался, чтобы не плакать, стало понятно, что больше не сможет.

— Теперь я совсем одна буду, — проговорила девочка и уткнулась в него, а из его глаз полились слёзы.

Шэйли подняла на него свои огромные тёмные, как у отца глаза, погладила по щеке:

— Не плачь, Вер, — попросила она, хотя сама плакала.

— Я не брошу тебя, — ответил он ей, видя, как слёзы текут по её щекам и так сильно желая сделать хоть что-то, чтобы высушить их. — Обещаю тебе, Шэлл. Не брошу.

— Обещаешь? — всхлипнула она.

— Да. Мы будем видеться, и на лето поедем в Хиит. Ты не будешь одна, я сделаю всё, чтобы не была.

И Шэйли обняла его, расплакалась, а он прижал так сильно как только мог и тоже плакал в её волосы, отчаянно желая, чтобы его желание было реальным, исполнилось.

Их нашла его мать, она забрала Шэйли, которая от усталости и рыданий уснула у Верона на руках. У него в руках осталась только её заколка с маленькой лошадкой, одна из пары, которые он сам подарил ей, когда они были на ярмарке в Хиите прошедшим летом.

Как оказалось, тогда он видел её последний раз.

Время шло, а Шелраны так и не ехали навестить Шэйли.

Все дети были расстроены, кто-то из них постоянно пытался спросить об этом, но родители переводили разговор или обещали, что обязательно поедут в ближайшее время. А потом Иан не выдержал и во время ужина спросил прямо, почему прошло столько времени, но они так и не поехали в гости к Лар Вайденам и так и не увидели Шэйли.

Родители переглянулись, отец хотел что-то сказать и Верон, по тому как мужчина нахмурился, понял, что снова оправдание, но мама решила не врать и отчеканила:

— Мы не сможем поехать к ним, не сможем больше видеть Шэйли. Она теперь в храме, она стала жрицей Йетри. Она приносит благо своей семье, служа богине-матушке и молясь ей.

Ния замерла с ужасом в глазах, Иан нахмурился ничего не поняв, а отец бросил салфетку на стол и, резко встав, вышел из столовой.

Дальше ужинали в полной тишине, и после Верон отправился к отцу, сидящему в своём кабинете в полной темноте. На столе перед ним стояла открытая бутылка выпивки и стакан.

— Почему ты не забрал её к нам? — прямо спросил Верон.

— Потому что он не позволил, — ответил отец. — Я хотел, Верон. Твоя мать просила. Но…

— Почему к ней нельзя?

— Потому что храм так живёт. Девочку-жрицу можно увидеть только после того, как ей исполниться пятнадцать.

— Мы должны ждать десять лет, чтобы увидеть её? — спросил старший сын Шелранов.

— Таковы правила, — ответил отец и внутри у Верона всё сжалось от ненависти к правилам, богине, храму и Коулу Лар Вайдену.

— Я дал обещание, что не брошу её, — с горячностью проговорил мальчик.

— К сожалению, Верон…

— Нет, ты не слышишь меня? — перебил он отца, почти прокричал от злости. — Я обещал, отец. Я обещал, что не позволю ей быть одной.

— Верон, прости, — мужчина покачал головой. В глазах у него тоже были горькие слёзы. — Через десять лет ты можешь попросить её стать твоей супругой, и если она даст согласие, то ты сможешь забрать её из храма.

Тогда Верон ушёл от отца не сказав ни слова. А потом, спустя десять лет, когда пришёл забрать Шэйли, но она не согласилась уйти с ним, ушёл из храма.

Её отказ разбил