Принцесса и садовник - Ребекка Уинтерз

— Хочешь сказать, что из союза сына садовника и принцессы ничего не может выйти? Эти слова я знаю наизусть.

После того как он вышел из спальни, хлопнув дверью, Реджина зарылась головой в подушки, стараясь приглушить рыдания.

Когда Реджина увидела вдалеке высокое здание маяка, она поняла, что их самолет приближается к Генуе. Мысленно она вернулась к семье Дицо, с которой они вместе пообедали, прежде чем его дядя отвез их в аэропорт. За обедом и определили дату семейного отдыха. В аэропорту Фертилия они сели на вечерний самолет в Геную. Там взяли такси до гавани и прибыли как раз вовремя, чтобы забрать свою машину с парома.

Никто, кроме дяди, не знал, куда они едут. Члены семьи думали, что они с Дицо отправляются в какое-то экзотическое место. Прощание с бабушкой было волнующим. Когда Реджина поцеловала ее и пообещала, что они скоро увидятся, бабушка тоже расцеловала ее.

В самолете Дицо вел ничего не значащий разговор, а по дороге в Кастельмаре вообще замолчал.

Теперь, когда свадебная церемония была позади, равно как и визит на Сардинию, им двоим надо было определиться, как они будут сосуществовать дальше.

У Реджины ныло сердце.

Стемнело, когда она увидела дворец, сверкавший, как драгоценный камень. Раньше она связывала его с Дицо и радовалась, что любимый где-то рядом.

А теперь, когда она стала его законной женой и не должна была больше расставаться с ним, ее переполняло чувство одиночества.

Она заметила, что Дицо лишь мельком взглянул на дворец. Воспоминания, связанные с дворцом, наверняка доставляли ему боль. Вначале он не хотел переезжать сюда. Именно здесь умерла его мать. Он вернулся домой, на Сардинию, чтобы найти на родине работу и жениться на местной женщине, но его мечте не суждено было осуществиться — Реджина поехала за ним в Сассари. А когда Лукка решил женить его на ней, для Дицо вообще все рухнуло...

— Если не возражаешь, я бы хотел зайти в клинику, до того как поехать домой.

— Конечно, нет.

Он остановился около здания на главной улице. Реджина была здесь несколько раз с отцом у доктора Марано. Подумать только, теперь Дицо был ветеринаром!

— Боюсь, тебе придется пойти со мной. Не могу позволить, чтобы ты сидела здесь.

— Мне бы хотелось взглянуть на твоих подопечных. — Она вышла из машины, все в тех же белых брючках и синем топе, которые постирала для нее тетя Дицо. Удивительно, как она сумела обойтись одной сменой одежды.

Неожиданно перед нею оказался папарацци.

— Как насчет одного снимка, принцесса?

В первую секунду она растерялась. В следующий момент Дицо со свирепым лицом схватил у него камеру, вытащил пленку и положил себе в карман, а потом кинул ему камеру.

— Как насчет того, чтобы убраться отсюда, пока ты не получил как следует?

Реджина с благоговением смотрела на своего высокого черноволосого защитника. То, чему он когда-то научился на улицах Сассари, не на шутку напугало фотографа, и тот незаметно исчез.

— Ты в порядке? — спросил ее Дицо.

Она кивнула.

— Ты вся дрожишь.

— Просто меня застигли врасплох.

Эта внезапная защита со стороны Дицо глубоко потрясла ее. Ведь мужчина не сделал бы этого, если бы у него не было чувств, не так ли?

Он положил ей руку на плечо и повел в клинику. Провел в приемную и зажег свет.

— Маттео? — позвал он.

Они нашли ночного сторожа в будке за стеклянной дверью в конце коридора. Симпатичный молодой человек с длинными волосами сидел в клетке, где, не двигаясь, лежал на боку белый пес.

— Доктор Форнезе, я не ожидал, что вы так быстро вернетесь.

— Мои планы изменились. Позволь представить тебе мою жену Реджину. Это Маттео Луцци. Сейчас он учится на первом курсе медицинского колледжа.

Молодой мужчина с интересом посмотрел на нее.

— Для меня большая честь, принцесса.

— Спасибо. Рада познакомиться с вами, но, пожалуйста, называйте меня Реджиной. Я — жена Дицо, чего всегда хотела.— Она сказала это в присутствии своего мужа, у которого после этих слов словно окаменело лицо.

— Как хотите, — пробормотал Маттео.

— А что со спаниелем?

— Хозяин принес ее позавчера. С тех пор она ничего не ест, даже и у доктора Бертольди. Я всячески пытался уговорить ее, но она только лежит.

— Бедняжка... Она скучает по дому. А сколько она здесь пробудет?

— Неделю. Синьору Ферелли нужно было слетать в Париж по делам.

— А как ее зовут?

— Валентина.

Реджина положила свою сумочку на верх клетки и открыла дверцу.

— Целая неделя — это долгий срок, правда, Вэл? Я так буду называть тебя. — Она вошла внутрь и прижала собаку к груди. Та подняла голову и обнюхала Реджину. Потом лизнула ее в губы, и Реджина, смеясь, поцеловала ее. Подняла глаза на Дицо, и его улыбка словно осветила ее мир.

— Пока вы тут разбираетесь, я возьму ее в какую-нибудь комнату и покормлю у себя на коленях. Думаю, получится.

Маттео покачал головой.

— Я не знал, что вы тоже ветеринар.

— Ветеринар — это мой выдающийся муж. — Слова сами вылетели у нее.

Дицо собрал миски с едой и водой, посмотрел на Реджину.

— Маттео, Реджина много лет занималась приютом для животных в Каприччио. Могу с уверенностью сказать, что моя благоверная знает о поведении животных больше, чем кто-нибудь из специалистов в университете. — Реджина второй раз за вечер почувствовала волнение.

Она последовала за мужчинами в смотровой кабинет. Сев с собакой на руках, дала ей кусочек. Помахивая хвостом, та стала есть. Когда Реджина поставила перед нею миску с водой, собака стала лакать ее.

Маттео улыбнулся.

— Теперь вы не сможете уехать домой.

— Я приеду завтра утром и уделю ей внимание.

Очень скоро собака все съела и выпила воду, подняла морду и стала махать хвостом.

— Хорошая девочка, Вэл. У меня идея, Дицо. Не сходишь ли ты в машину и не принесешь ли мою ночную рубашку?

Он тут же понял смысл ее просьбы.

Поднявшись со стула, Реджина отнесла собаку обратно в клетку. Тут же вернулся Дицо с ночной рубашкой Джины в руках. Он дал собаке понюхать рубашку. В конце концов, Валентина улеглась на нее и довольно заурчала.

Реджина захлопнула дверцу клетки.

— Увидимся утром, Вэл. Веди себя хорошо.

Маттео вышел, чтобы принести собаке ее любимое угощение. Дицо положил руку Реджине на затылок, и у нее по телу пробежала волна удовольствия.