Ты не посмеешь! - Ольга Корк

Точнее, сначала Натали сказала, что ей нужен конспект вчерашних лекций, так как свои она утопила, а у меня самый разборчивый подчерк. Парни с важным видом сообщили, что им просто скучно сидеть дома и они решили прогуляться с девчонками, а я была настолько пюрешечкой, в смысле, подавленной событиями этого дня, что даже не подумала — нафига им было всем ехать за конспектом, если достаточно было бы просто попросить меня сделать его сканкопию и отправить Нате на мыло.

Умная мысль пришла в мою голову, когда я рылась в рюкзаке, пытаясь откопать ключи. Замерев в неудобной позе, стоя на одной ноге, так как на согнутом колене второй стоял мой рюкзак, я медленно подняла голову и осмотрела всю компанию. А, собственно, чего они все поднялись сюда? Боятся, что Наташа не осилит спустить целую тетрадь?

В то время, как мои брови медленно шли на сближение, взгляды парней — особенно парней! — становились все невиннее.

— Та-ак…

Это было единственное, что я успела произнести, глядя на явный заговор. Дальше события понеслись быстро, как сошедшая лавина в горах. Наташка, недолго думая, нажала на звонок и за дверью зазвучала трель. Серега пихнул локтем Гришаню и громким шёпотом на весь подъезд пробормотал:

— Хьюстон, нас раскрыли!

Никифоров, не будь дураком, понял все по-своему, гневно посмотрел на друга, потирая пострадавший бок, а потом просто схватил меня за затылок и поцеловал. Он. Меня. Поцеловал! Не могу сказать, что поцелуй был страстным или приятным, да вообще хоть каким-то. Он просто прижался своими губами к моим, удерживая мою голову своей загребущей лапищей и именно в этот момент открылась дверь. Меня будто подключили к высоковольтке и пустили ток. Шевелиться было страшно, смотреть на Дмитрия еще страшнее. А вот жажда крови вскипела в венах и ее я усмирять не собиралась. Как только хозяин квартиры развернулся, кстати, не говоря ни слова, я со всей силы пнула Гришку. Жалко, что попала всего лишь по голени, лучше было бы бить в колено, чтобы уж наверняка. Хотя и так неплохо, судя по проклятиям, которые он начал шипеть.

Злая как не знаю кто, но очень сильно, я зашла в квартиру, мечтая оторвать дурные головы моих друзей. Ну какая муха их укусила, и почему именно сегодня?!

Дождавшись, пока вся шайка заговорщиков зайдет вслед за мной на кухню (интересно, почему я себя почувствовала мамой-гусыней?), я встала, уперевшись попой в столешницу, и, скрестив руки на груди, зарычала на друзей:

— Какого черта вы устроили?!

— Сестренка, — начал было Гришаня, но под моим взглядом быстро стух.

— Ты, Брут, вообще сидишь и молчишь в тряпочку. А вот вы, — перевела я взгляд на притихших друзей, — вас я внимательно слушаю. Сереж? Ничего не хочешь мне рассказать?!

У девчонок хватило совести покраснеть, а вот парням все было нипочем. Они переглянулись, обменялись своими взглядами. Теми самыми, с молчаливым диалогом, не понятным никому, кроме пацанов, и Серега поднял на меня свои бесстыжие глаза.

— Веточка, деревце наше любимое, ты хоть понимаешь, в какой ситуации сейчас находишься?

Вот не тот тон он выбрал для начала диалога. Красная пелена злости перед глазами стала гуще уже от одного сравнения меня с деревом. Сам он Буратино, блин, из полена! А этот, уже почти бывший, друг продолжал:

— Ты молодая, красивая девушка, живёшь в квартире с каким-то мужиком, друг которого опрокинул тебя на деньги. Как мы, по-твоему, должны реагировать на это? Спокойно сидеть и ждать, что еще эти друзья-товарищи могут выкинуть?

Крепко сжав кулаки, я буквально заставила себя оставаться на месте. Хотя мысленно я уже превратилась в Убивашку, и выкинула в окно всех своих защитников. Нет, мотивы их, конечно, были понятны и благородны, но вот исполнение… Да они ж меня просто подставили!

— Сережа, — начала я говорить и сама вздрогнула от своего низкого голоса, — а скажи мне, что должен подумать обо мне хозяин квартиры, увидев, как я пришла домой, притащив с собой шоблу друзей и не предупредив его об этом? Сейчас мне хотя бы есть, где жить, а если он скажет собирать вещи и валить на все четыре стороны, куда я пойду? Кто-то из вас может приютить меня на ближайшие полгода? Мм? А я тебе скажу — нет, не может. А к Ди я сама не поеду. Я люблю тетку. Видит бог, мне есть, за что ей быть благодарной, но жить с ней я больше не хочу. Так куда мне податься?!

— Вета! — не выдержала Маришка. — А что ты будешь делать, если твой Дмитрий решит тебя того этого, да в разных позах?!

Нет, они совсем с ума сошли?!

— Марин, я же вам с девочками все рассказала. Ну вы-то уже в курсе, что он нормальный. Нормальный, понимаешь?! Он меня ни того, ни этого — ничего! А вы тут устроили… как он должен реагировать?!

— Ветусь, ты, конечно, права. Но мужик должен знать, что за тебя есть, кому заступиться, — активизировался Мишка, — чтобы у него и в мыслях не было ничего плохого. Понимаешь?

Держать себя в руках было тяжело, поэтому, отвернувшись от компании, я невидяще уставилась перед собой. Сил моих нет. Когда же этот день закончится.

— А как бы вы сейчас отреагировали на его месте? С учётом того, что квартира эта его, а я тут на птичьих правах.

— Да нормально он реагирует…

В общем-то дальше я уже не слышала, даже, откровенно говоря, не поняла, кто из парней это сказал. Именно сейчас я обратила внимание, что на столешнице стоят контейнеры с едой. Да, на заказ, да, Дима не сам это приготовил, но у нас был уговор и…

— Братан!

Голос Гоши отвлек меня от страшных мыслей, и я повернула голову, чтобы увидеть удивительную картину — попугай на плече Димки. “Ну надо же, — удивилась я, — как быстро смогли договориться”. А вот сейчас, безропотно идя вслед за широкоплечим «дровосеком», я вдруг подумала: «А, может, у Гоши и выбора то не было, он просто попал под лучи обаяния хозяина квартиры?».

***

Пришли мы, как ни странно, в "мою" комнату.

— Дим, ребята, они…

Не дав мне договорить, Димка, тихо фыркнув, дернул меня за прядку волос. Подняла взгляд и удивилась.

Он не злился, не хмурился, даже не пытался сделать строгий вид. Наоборот, мужские губы еле заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки, а в глазах сверкали насмешливые искорки. Ничего не понимаю!

— Да все нормально, рыжик.

Видя мою растерянность, Дима, не выдержав, всё-таки тихо рассмеялся и, быстро пробежавшись взглядом по комнате, снова посмотрел на меня.

— Вет, я сейчас уйду. Постарайтесь шабаш свой завершить до одиннадцати. Я, скорее всего, вернусь позже, но вот тебе надо выспаться, выглядишь уставшей, — он так и стоял, удерживая прядь моих волос между пальцами, иногда теребя кончики. —

На кухне в контейнерах еда, заказывал нам, думал, успеем вместе поужинать, но, видно, не судьба. Сделайте так, чтобы она не пропала. Сама не осилишь — младшенькому скорми. Будет отказываться — корми насильно!