Алмазные россыпи - Тесса Рэдли

— Частный детектив? — удивилась Кимберли. — А что ему нужно?

— Наверное, то же, что и всем, — деньги и слава! — патетически объявил Райан Блекстоун.

— Но что конкретно ему нужно от тебя? — настойчиво выспрашивала Кимберли, в то время как Джессика внимательно следила за их разговором.

— Он сообщил, что Мэтт Хаммонд тайно вылетел в Элис-Спрингз. Дьявол! — сдавленно выругался Райан.

— О чем ты говоришь? — растерянно спросила брата с сестрой Джессика, которая перестала понимать суть нервозной беседы своих спутников.

— Прости, я потом все тебе объясню, — отговорился Райан. — Непросто разобраться в хитросплетениях отношений членов клана Хаммонд — Блекстоун, — усмехнулся он. — Короче говоря, дядя Винсент живет в Кубер-Педи, но сейчас он в Элис-Спрингз, вот туда-то и метнулся Мэтт.

— Ну и что? — спросила Джессика Коттер.

— Акции, — коротко подсказала Кимберли.

— Мэтт одержим поглощением. Он методично скупает акции ключевых акционеров «Блекстоун Даймондз», в расчете заполучить контрольный пакет.

— И вы полагаете, что ваш дядя Винсент согласится продать ему свою долю?

— Если ему будут предложены хорошие деньги, почему нет? — отозвался Райан.

— Есть надежда, что его дети не позволят ему это сделать, — предположила Кимберли.

— Ну, это слабая надежда, Ким. Между ними и Мэттом никогда не было вражды. Детям Винсента все равно, на стороне какого короля выступать, лишь бы он был могущественным. А именно к могуществу Мэтт Хаммонд и стремится. Объективно говоря, в результате поглощения его империя возрастет беспрецедентно. Так что на преданность Винсента и его отпрысков особо рассчитывать не приходится.

— А какой долей акций владеет Мэтт Хаммонд сейчас?

— У него десять процентов, которые он перекупил у дяди Уильяма, — сообщила Джессике Кимберли.

— Да, он хорошо подготовился к своей мести. Никто не мог знать, что Говарда не станет так скоро, — проговорил Райан и смолк, задумавшись.

— Отец был уверен, что он бессмертен, — грустно усмехнулась Кимберли.

— Что, если мы еще успеем опередить Мэтта? Мы могли бы выкупить у дяди Винсента акции «Блекстоун Даймондз», — предположил Райан.

— Это вопрос на несколько миллионов долларов, — сказала сестра. — Мы не можем аккумулировать такую сумму в короткий срок.

— Задействуем резервы.

— Рискованно.

— Возьмите кредит, — вызвалась Джессика.

— Не прельщает, — возразил Райан Блекстоун.

— А что нам остается, брат? Либо мы купим эти акции, либо Мэтт.

— Мы не можем оформить кредит на корпорацию без того, чтобы направить деньги на какой-то дорогостоящий проект. Иначе это скверно отразится на деловой репутации фирмы.

— Возьмем кредиты на свое имя, мое, твое, Рика.

— И ты готова на это пойти? — твердо спросил сестру Райан Блекстоун.

— Уверена, и Рик сделает то же самое.

— Не сомневаюсь. Он ведь теперь председатель правления. Если корпорация станет жертвой поглощения, вряд ли ему удастся сохранить свой пост, — едко проговорил мужчина. — Ладно, надо поставить в известность Гарта Бьюика… В любом случае придется заложить Мирамар.

— Мирамар? — вновь спросила Джессика.

— Дом моей матери, она его еще называла Пемберли. Я свожу тебя туда на днях, если захочешь.

Дом с садом прилегал к живописному пляжу близ Сиднея. Место было оживленное. Должно быть, представители многих богатых семей города в конце рабочей недели приезжали сюда, в роскошные дома на побережье.

— Джессика, познакомься с Марсией. Марсия — самая важная персона в доме. Тут все только от нее и зависит, — шутливо проговорил Райан Блекстоун.

— Мисс Коттер, не слушайте его. Я всего лишь экономка. Хотя Райан частенько напрашивается на материнскую затрещину.

— Что вам мешает его осчастливить? — задорно поинтересовалась Джессика, пожав мягкую и теплую руку Марсии.

— Ну что вы, мисс Коттер! Как можно лупить барчонка?!

— Соня дома? — спросил Райан из-за плеча своей белокурой спутницы.

— Она пьет утренний чай с подругой, — проинформировала его Марсия.

— Не беспокой ее. Мы здесь просто осмотримся. Хотя тоже не отказались бы от чаю.

— Куда вам подать, мистер Блекстоун? — церемонно осведомилась Марсия.

— На веранду, если можно.

— Предлагаю вариант поинтереснее, — высказалась экономка. — Чай и твои любимые свежеиспеченные ячменные лепешки, дружочек.

— Идет! Тащи, — радостно отозвался Райан. — Мы пока прогуляемся. Пошли, Джессика, — сказал он и повел спутницу осматривать окрестности. — Проведу для тебя маленькую ознакомительную экскурсию по дому и саду.

Райан Блекстоун стремительно провел Джессику по комнатам дома, задерживаясь у окон. Джессика щедро сыпала восторгами по поводу видов, открывавшихся их этих окон.

— А кому теперь принадлежит этот дом в соответствии с новым завещанием Говарда? — поинтересовалась женщина.

— Джеймсу, — сообщил Райан.

— Где только этот Джеймс? — риторически произнесла Джессика и невольно усмехнулась. — Твой отец действительно полностью обделил Кимберли по своему завещанию? Я слышала, он даже драгоценности матери ей не оставил. Это так?

— Должен признаться, Говард был не ласков с обоими своими отпрысками, — тоном стороннего наблюдателя сообщил Райан. — И все-таки, ручаюсь, я добьюсь, чтобы Мирамар принадлежал мне. Впрочем, так и случится, если до августа этого года не объявится Джеймс.

— Мне сложно понять такое отношение отца к детям. Если пренебрежение дочерью еще как-то объяснимо ее сотрудничеством с корпорацией Мэтта Хаммонда, то как можно игнорировать твои интересы, учитывая, что ты честью и правдой служил ему все эти годы?

— Старые обиды, Джесс. Для Говарда, однако, они были свежи. Он не мог простить мне того, что после бракосочетания Кимберли я взбрыкнул и уехал из Австралии в Южную Африку из-за того, что он взял Рика Перрини в совет директоров без учета моего мнения, — спокойно пояснил Райан.

— Не слишком ли это мелочно — наказывать собственных детей наследством за былые разногласия?

Райан рассмеялся на недоумение Джессики.

— Отец считал себя правым во всем. Никто не смел ему перечить. Когда у тебя много денег и большая власть, ты очень ревностно относишься к своему авторитету среди челяди. Рик Перрини никогда не ставил под сомнение могущество босса. А мы, дети, имели глупость раздражать его своими капризами. К Джеймсу он оказался гораздо более благосклонным именно по той причине, что Джеймс превратился в миф. Он не был капризным и неуправляемым отроком, не пытался вопреки всему отстаивать свое мнение. Он так и остался в представлениях Говарда младенцем-первенцем, в котором сосредоточились все его отцовские надежды и амбиции.