Сны и желания - Эбби Грин

Лео вернулся в настоящее и неловко поерзал на сиденье. Что это он распустил слюни? Он сжал ее руку и почувствовал тонкие кости и легкую шершавость кожи, намекающую на работу, которую она выполняла, и грудь его вновь на секунду сжалась. Он спросил:

– Как отреагирует твой отец, увидев нас вместе, когда получит завтра газеты? Потому что новость разойдется по всему миру…

Энджел поежилась и попыталась вытащить свою руку, но Лео держал крепко. В этот момент она ненавидела его. Правда, ненавидела. Единственное, что останавливало ее от того, чтобы выпрыгнуть из машины, когда та затормозила на светофоре, это воспоминание о восторженном звонке Делфи сегодня днем, взахлеб рассказывающей о том, что через месяц она выходит замуж за Ставроса. И удивление, которое испытала Энджел от того, что Лео так быстро выполнил свое обещание.

– Думаю, ты прекрасно знаешь, как он отреагирует. Его хватит удар. Он будет совершенно унижен.

Лео вскинул бровь, задумчиво глядя на нее:

– Будет ли, Энджел? Или вы с ним все именно так и спланировали?

До глубины души уязвленная таким недоверием, Энджел огрызнулась:

– А если и так, то что? Ты ведь никогда не узнаешь, верно?

Лео придвинулся ближе, одной рукой обхватил ее за затылок, а другую положил ей на грудь. Она пришла в ужас, почувствовав, что сосок затвердел и натянул шелк. Его большой палец лениво погладил сосок, и Энджел подавила стон. Как он может так действовать на нее?

– Я узнаю, Энджел, потому что с этих пор и пока ты мне не надоешь, я буду знать о каждом твоем шаге. И любые планы, которые вы с ним состряпаете, будут бесполезны.

– Но мы не…

Лео поцелуем заглушил ее слова, и все исчезло в дымке желания. С той минуты, как он вошел к ней в комнату, Энджел, вопреки всему, мечтала снова ощутить его губы на своих.

И вот сейчас она вновь была охвачена этими неповторимыми ощущениями, не в силах устоять перед ним. Она не заметила, что машина остановилась, не слышала, как шофер прокашлялся. Она почувствовала лишь, что Лео отстранился, и открыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Лео лишь торжествующе улыбнулся ей и окинул взглядом красноречивое свидетельство ее возбуждения – твердые, как бусины, соски, натягивающие мягкую ткань.

– Идеально.

Прежде чем Энджел поняла, что он имел в виду, Лео вышел из машины, обошел вокруг, открыл дверцу и подал ей руку. А потом вдруг не осталось ничего, кроме руки Лео, вспышек камер и пулеметной очереди вопросов.

Она только что стала публичной собственностью Лео.

Позже Энджел сидела на стуле и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Она много времени провела в пансионе, а потом в колледже, что так по-настоящему и не влилась в светское общество Афин. Губы ее скривились. Что ж, Лео все равно в это не верит. Однако она знала людей в зале, видела их взгляды и перешептывания и ненавидела себя за то, что ей это небезразлично. Чуть раньше она ходила в дамскую комнату и подслушала разговор двух женщин у раковин.

– Ты можешь поверить, что он пришел с ней?

– И не говори. Я хочу сказать, никто бы не удивился, если б он при встрече с ней перешел на другую сторону улицы после всего того, что сделала ее ужасная семья…

Вторая женщина неприятно рассмеялась:

– Ты можешь представить физиономию ее папаши, когда он увидит их вместе? Я не удивлюсь, если Лео Парнассис сделал это исключительно из мести… Очевидно, он находит что-то особенное в ее слишком уж невинной мордашке.

Сейчас Энджел вспомнила эти злые слова, высоко вскинула голову и стиснула зубы. Это часть плана Лео. Ритуальное унижение.

Энджел увидела Люси Левакис, возвращающуюся к столику, за которым они сидели. Она жена Аристотеля Левакиса, делового партнера Лео, и единственный человек, который искренне мил с Энджел – без сомнения, потому, что не знает всей истории. Ари Левакис, напротив, весь вечер бросал на нее угрюмые, испытующие взгляды. Энджел стало нехорошо. Известно ли ему о мести Лео?

Люси села и защебетала:

– Вы выглядите такой одинокой, поэтому я решила составить вам компанию. Ох уж эти мужчины, так поглощены собой.

Энджел натянуто улыбнулась. Ей не хотелось запятнать эту милую женщину своей сомнительной репутацией.

– Мне здесь совсем неплохо.

Люси покачала головой, и тут Энджел заметила кое-что, что впервые за несколько дней подняло ей настроение. Она наклонилась вперед и застенчиво поинтересовалась:

– Это колье, которое на вас, где вы его взяли?

Люси просияла и рассказала Энджел о том, как Ари сделал ей предложение, подарив это колье, узнав, как оно ей нравится.

– У меня до сих пор нет обручального кольца. – Она с благоговением дотронулась до украшения. – Вот мое обручальное кольцо.

Энджел улыбнулась, вспыхнув от гордости:

– Я сделала это колье.

Люси ахнула:

– Да вы что? Энджел кивнула:

– В колледже я изучала дизайн ювелирных украшений, и это единственная вещь, которую я продала на выпускном показе. Остальную часть коллекции я раздарила сестре и подругам.

Люси снова ахнула:

– Но вы же могли бы разбогатеть на ней!

«Какая ирония», – подумала Энджел. Вскоре после того, как она окончила колледж, обстоятельства изменились. Она не знала, что ей так скоро придется отказаться от своей профессиональной мечты, иначе сохранила бы коллекцию.

– Я предпочла раздарить ее.

Люси пробормотала что-то нечленораздельное, и не успела Энджел опомниться, как она схватила ее за руку и потащила к мужчинам. Энджел пыталась протестовать, но тщетно.

Энджел услышала, как Люси взволнованно прервала их и рассказала историю о колье. Она вскинула глаза и натолкнулась на пристальный взгляд Лео. В его глазах не отражалось никаких эмоций. Наверняка думает, что она лжет.

Люси застонала, когда до нее дошло, сколько времени, и сказала, что ей пора ехать домой, чтобы отпустить няню. Энджел знала, что у них двое маленьких детей.

Левакисы попрощались и ушли. Энджел ожидала, что Лео извинится и опять оставит ее одну, и уже хотела возвращаться к столику, когда Лео поймал ее за руку и притянул назад. Энджел вскинула на него глаза.

– Куда это ты?

– Я… – Энджел запнулась и отругала себя за слабость. Она почувствовала, как в ней разгорается мятежный огонь. – Я собралась вернуться к столику и снова сидеть одна, чтобы все могли видеть, как демонстративно ты меня игнорируешь. Но, в сущности, теперь, когда все речи произнесены, на сцене будет гораздо заметнее. Поднимусь-ка я туда и посижу там, а? Могу даже повесить на шею табличку, если хочешь…

– Прекрати.

Но Энджел не могла остановиться: