Леди в наручниках - Оливия Голдсмит

Признаться, я сама не очень понимаю, зачем мне понадобилась Зуки. Просто, когда я в самый первый раз увидела ее, такую жалкую, в приемной Хардинг, у меня сердце сжалось. Когда-то в детстве мне подарили на Рождество куклу с желтыми волосами и синими глазами. Как же я ее любила! Словом, я пожалела эту несчастную девчонку, да и все. Кроме того, в нашей компании не хватало ребенка.

Женщинам нужна семья. Неважно, кровная это родня или нет. В своей семье мы иногда как матери и дочери, а иногда — как сестры. А бываем и другими членами семьи, как сложится. Только не думайте, что мы никогда не ругаемся и не ссоримся. Но в нашем положении приходится держать себя в руках, иначе крыша съедет.

— Я прошу, чтобы ты мне сообщила, если с этим соседством будет что-то не так. Договорились? — спросила Хардинг.

Она смотрела мне прямо в глаза, и я понимала, что ей нужен не просто официальный отчет о нарушении режима, а гораздо больше. Она знала, как ко мне подобраться.

— Достаточно на сегодня, Мовита. Можешь идти ужинать. — Она немного помолчала. — Какие у вас планы на сегодня?

Я выключила наконец компьютер и выровняла несколько листов бумаги на столе.

— Сегодня ужин готовит Тереза, — ответила я, — так что нас всех ждет сюрприз.

Иногда у меня бывает странное чувство, что Хардинг завидует нашей семье. Или даже хотела бы быть в ней. Мне кажется, что, если бы она могла, она бы пришла ужинать к нам вместо того, чтобы идти к себе домой. Я мало что знаю о ее жизни на воле, только то, что она в разводе и почти все время торчит на работе. Не думаю, что у нее есть какая-то личная жизнь.

Когда я вернулась домой, Тереза уже резала морковь, которую почистила Зуки.

— Какой делать салат? Сладкий или острый? — спросила Тереза.

— Мне все равно, если ты его приготовишь, — ответила ей Шер. Нахалка бесстыдно развалилась на койке и смотрела картинки в журнале, ожидая, когда ее позовут ужинать.

Попадая в Дженнингс, понимаешь, что тебя приговорили не только к отсидке, но и к тому, чтобы есть дерьмо. Сколько бы Хардинг ни воевала с Беном Нортоном, нашим главным поваром, жратва здесь лучше не становится. Никто — даже самые голодные и неразборчивые — не хочет есть то, что дают в столовой. Это вонючая смесь жира, крахмала и тухлого мяса. Мы едим ее только тогда, когда нет другого выхода.

В столовке еду дают бесплатно. Так что, если ты нищий, или тратишь все, что у тебя есть, на контрабанду, или у тебя нет никого на свободе, ты будешь давиться стряпней старика Бена. Но если ты хоть что-то соображаешь и умеешь поворачиваться, то сможешь покупать продукты в той же столовке и готовить из них сама. Для этого нужно иметь немного денег и пару кастрюль и сковородок. В наших комнатах, конечно, нет кухонь, но Хардинг разрешает пользоваться электроплитками.

Конечно, особых разносолов тут не купишь, это не супермаркет, но обычно есть куры, а иногда даже мясо. Еще салат, овощи, картошка, рис. Бывают и фрукты. Тереза работает рядом, в аптеке, так что всегда знает, что привезли. Она припасает для семьи самое лучшее на деньги, которые Шер получает за вещи, украденные у новеньких. Жалко, нет холодильника, приходится обходиться льдом. Фрэнки повезло, что ее поставили на доставку льда, он здесь нужен как воздух, иначе все продукты очень быстро портятся.

— Дай мне эту кастрюлю с водой, Зуки, — попросила Тереза.

А я устроилась поудобнее и приготовилась слушать последние сплетни. По правде говоря, больше всего меня интересовала Спенсер. Я считала, что разговор о ней заведет Зуки, но Шер, как обычно, всех опередила.

— Говорят, что эта Спенсер ведет себя здесь так, как будто она купила эту тюрьму, — фыркнула Шер. — Бирд сказал старухе Крэнстон, что, если Спенсер еще раз спросит его про телефон, он посадит ее в карцер.

— Кстати, знаете, что говорят о просящих и получающих? — вмешалась Тереза, засыпая макароны в кипящую воду.

— Слушай, здесь тебе не воскресная школа! — огрызнулась Шер. — Между прочим, во всех фильмах показывают, что, когда заключенного приводят в тюрьму, он имеет право на один звонок.

— Вам, белым девочкам, непривычно не получать сразу того, что вам хочется, — сказала я, глядя на Шер.

Она сделала в ответ удивленное лицо.

— Зачем говорить такие неприятные вещи? — расстроилась Зуки.

— Мовита не имела в виду тебя, дорогая, — успокоила ее Шер.

Она встала и похлопала Зуки по плечу. Это целиком моя заслуга. Когда я привела Зуки в нашу шайку, Шер возражала больше всех.

— Она не умеет готовить, не умеет красть, она умеет только плакать! — возмущалась Шер. — Она тупая, как пень, иначе не повезла бы своего парня на дело.

Лично я считаю, что Зуки на самом деле верила, что ее дружок зашел в супермаркет за сигаретами. Он вышел из магазина, ограбив кассу, но наша малышка так и не поняла, что плохого в том, что она ждала его, не выключая двигателя.

Тереза проявила тогда гораздо больше понимания.

— Ведь Зуки потеряла своего ребенка, — пыталась она урезонить Шер. — Она теперь никогда не перестанет плакать о нем. Знаете, что говорят о матерях, у которых отняли их детей?

Никто тогда ей не ответил. Стало очень тихо. Знаете, я не переношу, когда говорят о детях. Я никогда не говорю о своих маленьких девочках. Их растит бабка, это все, что я готова сообщить.

— Какого черта ты делаешь, Тереза? — спросила я, чтобы снять напряжение. — Ты хочешь убить нас и лишить Шер шанса выйти отсюда?

— Не мешай мне, Мовита, — отрезала Тереза. — Знаешь, что говорят, когда слишком много поваров?

Я рассмеялась и отступила. Разговаривать с Терезой все равно что заглядывать в книгу афоризмов. Я ее уважаю. Ее с ног не собьешь.

— Все говорят, что я оптимистка, — скажет она, как всегда, спокойно и серьезно. — Не думаю, что это правда. Знаете почему? Я вам объясню. Знаете, что говорят о пессимизме и оптимизме?

Хотя Тереза часто задает вопросы, ее не интересуют ваши ответы — она знает все ответы сама.

— Говорят, что у пессимиста бокал наполовину пустой, а у оптимиста — наполовину полный. Знаете, что я об этом скажу? Я скажу, что вы взяли не тот бокал. Он слишком большой. Вот что я скажу.

Тереза немного помолчала, ожидая, пока мы усвоим пройденный материал, и затем с триумфом закончила:

— И знаете, кто я? Я прагматик! Это тот человек, который конструктивно подходит к жизни. Человек, который решает проблемы. Так и здесь: если вы не понимаете, насколько полон или пуст ваш бокал, очевидно, вы просто взяли не тот бокал. Вы понимаете, о чем я говорю? Не важно, что вы об этом бокале думаете, важно то, что вы сделаете. Нужно просто поднять задницу и взять другой бокал, как я уже сказала. Помните: решение — это всегда глагол. Понимаете, о чем я? На двери к успеху написано: «Толкай!» Вы не оставите следа в песках времени, если не наденете рабочие сапоги.