Султан и его гарем - Георг Борн

– Слуга леди Страдфорд, – отвечал лакей.

После ухода слуги Зора тотчас же распечатал письмо и прочитал его.

– Странно! – сказал он, качая головой. – Нет никакой подписи!

– Значит, письмо не от леди?

– Может быть, и от нее. Но почему тогда она не подписала его?

– Может быть, этому была какая-нибудь особенная причина!

– Ах, да! Это, должно быть, так, дело идет, по всей вероятности, о новом средстве достать нужную нам бумагу. Слушай, что тут написано: «Приходите сегодня вечером в таверну Олд-Кент, вас будут там ждать».

– И больше ничего?

– Ничего!

– Действительно, очень странное письмо! – заметил Сади. – Ты знаешь эту таверну?

– Да, она находится на улице того же имени, на другой стороне Темзы, в квартале, который пользуется довольно дурной славой.

– Странно довольно и непонятно!

– Я думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к нашим поискам, – заметил Зора. – Поэтому я пойду в эту таверну.

– Позволь мне провожать тебя?

– Ты свободен сегодня вечером?

– Да, я исполнил уже все, что мне было поручено. Осталось только достать копию с этой таинственной бумаги номер 713.

– В таком случае, мне будет очень приятно, если ты будешь сопровождать меня. Не потому, что я боюсь идти один, но мне всегда приятно твое общество.

– Там мы узнаем, что значило это странное письмо.

Зора позвонил и приказал слуге подать карету.

Через минуту экипаж был подан, и друзья вышли из дома.

– На улицу Олд-Кент! – приказал Зора кучеру, садясь в карету.

Экипаж покатился по узким и мрачным улицам Лондона.

– Да, друг мой, – сказал Сади, – Турция теперь очень несчастна. Советники султана побуждают его к самым необдуманным поступкам. Я думаю, что злейшие враги наши не в Боснии, Сербии и Черногории, но в самом серале.

– Я не доверяю министрам! Все они – и Рашид-паша, и Гуссейн Авни-паша, и Мидхат-паша, – все они преследуют только свои личные цели.

– Я надеюсь, Сади, что рано или поздно увижу тебя во главе управления. Тогда положен будет конец этим смутам и беспрестанным восстаниям. Тебя не ослепляет фанатизм, ты сочувствуешь несчастьям страны!

– Будущее скрыто от нас, но я уверен, что тот путь, по которому следует теперь Турция, приведет ее на край бездны, так как ее обрек на этот путь человек, которого хотя мы однажды и свергли, но планы его исполняют теперь министры. Мансур перестал быть Шейх-уль-Исламом и действует тайно.

– Восстание в Боснии дело его рук!

– Да, я думаю, что это так, и я боюсь, что теперь он всеми силами старается разжечь восстание. И у султана не нашлось ни одного советника, который убедил бы его дать христианам полную свободу и безопасность! К чему это угнетение, этот безумный фанатизм? Они копают могилу для Турции! Прости мне эти горькие слова, – продолжал Сади. – Я не понимаю ослепления министров! Я почти готов думать, что они только слепые орудия в руках какого-то человека, который хочет погибели Турции.

– Может быть, тебе удастся еще отвратить опасность, – сказал Зора. – Будь всегда уверен в моей помощи и поддержке. Для тебя я готов на все!

В эту минуту карета остановилась в начале улицы Олд-Кент. Друзья оставили экипаж и пошли по узкой и грязной улице, отыскивая таверну.

Прохожие, попадавшиеся им навстречу, оправдывали дурную славу квартала. Видно было, что здесь собирались подонки Лондона.

При виде этого в душе Зоры зародилось сомнение.

Что могло предвещать приглашение в подобное место, не посещаемое никогда порядочными людьми? Не было ли это какой-нибудь западней?

А Зора еще не знал, что здесь не редкость ссоры и драки, оканчивающиеся кровопролитием, что здесь нередко находят на улицах убитых или тяжело раненых.

Наконец Зора и Сади подошли к таверне.

Окна и двери ее были отворены, и оттуда неслись несвязные крики, хохот, брань.

Посетители, то и дело входившие и выходившие, имели отталкивающий вид. Это были подонки общества, собравшиеся отовсюду в огромную столицу. Тут были и матросы без мест, и люди, имевшие старые счеты с законом, и авантюристы, неразборчивые на средства, представители всех наций земного шара.

– Хотел бы я знать, что нас ждет в этой таверне, – шепнул Зора. – Однако войдем в нее.

Сади молча последовал за своим другом.

Внутренность таверны была очень проста. Большие, крепко сколоченные столы и простые скамейки и стулья составляли всю ее меблировку. Несколько ламп, висевших с потолка, освещали обширную залу или, скорее, сарай.

Казалось, еще не началась обычная жизнь этого заведения, так как в нем было сравнительно тихо и не слышно было сильной брани.

Несколько столов было занято по большей части мастеровыми. Особенно бросалась в глаза группа хорошо одетых людей, сидевших за отдельным столом и пивших вино.

Друзья сели за отдельно стоявший стол и спросили себе бутылку капского вина.

– Ну что, нашел ты кого-нибудь из знакомых тебе? – спросил тихо Сади.

– Нет, пока я не вижу никого, – отвечал тот, также сдерживая голос.

В эту минуту отворилась дверь одной из боковых комнат, на пороге показался человек в мундире морского капитана, загорелый, с густой нечесаной бородой и диким выражением лица, на котором оставило следы неумеренное употребление спиртных напитков.

Как только он вошел, тотчас из группы матросов отделились двое, очевидно его поджидавшие, и подошли к нему.

Вошедший сказал им несколько слов шепотом и указал стол, стоявший вблизи того, за которым сидели Зора и Сади.

– Клянусь бородой пророка, это адмирал Страдфорд, – сказал Зора, обращаясь к Сади.

– Муж леди Страдфорд?

– Мне кажется, что я не ошибся.

– Значит, это он пригласил тебя сюда!

– Я просто ничего не понимаю!

– Что ты думаешь делать?

– Это мы увидим, – отвечал Зора, в то время как адмирал подошел к указанному им столу и громко приказал хозяину таверны подать рому его «юнгам».

– Что ты на это скажешь? – сказал Зора. – Смотри, как низко опустился этот так называемый адмирал! Эти «юнги», как мне кажется, вовсе не матросы, а просто переодетые негодяи. И с такими людьми он пьет вместе ром!

– Он, кажется, уже довольно пьян.

– Если бы я раньше узнал, что это за приглашение! Что ты посоветуешь мне теперь делать?

– Он, кажется, тебя не узнал.

Но Сади тотчас же убедился, что он ошибся.

Адмирал узнал Зору, и все показывало, что он намерен затеять с ним ссору. Развалившись на стуле и засунув руку в карманы панталон, адмирал смотрел с презрительной, вызывающей улыбкой на Зору и его друга.