Исчезнувшая невеста - Барбара Картленд

Клола не раз любовалась замком с высоких холмов родных земель, но впервые видела его так близко. Именно так, думала она, должен выглядеть настоящий шотландский замок. Он словно сошел со страниц сказки или рыцарского романа.

Дорога спустилась в цветущую лощину, где зелени было, кажется, больше, чем во всех владениях Килкрейгов, вместе взятых.

Посреди лощины бежала быстрая река, и вода, ударяясь о камни, рассыпалась сверкающими брызгами.

Клола заметила, что ее братья хмуро переглядываются: во владениях Килкрейгов не было ничего даже близко похожего на эту реку.

«Интересно, – подумала девушка с невольной улыбкой, – часто ли они лунными ночами ловили здесь лосося».

В детстве Клолу кормили лососем едва ли не каждый день. Хотя ей каждый раз объясняли, что рыбу, мол, принес в дар вождю кто-то из арендаторов, теперь Клолу обуревали подозрения, что это было не так.

Подъехав ближе, путники увидели, что дорога, ведущая к замку, напружена народом. В толпе Клола ясно различала цвета клана Макнарнов.

Флигель располагался позади замка, в ряду маленьких уютных коттеджей. Рядом стояла небольшая побеленная церковь, но Клола знала, что венчание состоится внутри, в замковой часовне.

Кортеж медленно прокладывал себе путь в толпе. Люди расступались: лица их были хмуры и неприветливы, и Клола невольно порадовалась тому, что в стороне от Макнарнов собрались несколько сотен Килкрейгов.

Они сидели на земле: кое-кто подкреплялся или спал после долгого пути, подложив под голову плед; старики курили белые глиняные трубочки.

Когда во дворе замка появилась Клола в сопровождении отца, Килкрейги вскочили на ноги, и двор замка потряс многоголосый воинственный крик.

Девиз Килкрейгов повторялся снова и снова, гулко разносясь под сводами старого замка.

В ответ с другой стороны раздался девиз Макнарнов – дикий, исполненный первобытной боевой ярости.

Клола тревожно взглянула на отца.

В какой-то миг ей показалось, что члены враждебных кланов сейчас вцепятся друг другу в глотки и схватятся за оружие.

Если это случится, озверевших мужчин не остановит даже авторитет вождей.

Но Клола недооценила предусмотрительности отца, Он подал знак волынщику, следовавшему на шаг позади, – и пронзительный визг волынки заглушил воинственные вопли.

Волынщик играл свадебную песню, известную каждому шотландцу. Сочинил ее, как говорят, кто-то из Маккриммонсов – величайших шотландских волынщиков.

К «запевале» немедленно присоединилась дюжина волынщиков-Килкрейгов, а через некоторое время, неохотно, словно против воли, поднесли волынки к губам и Макнарны.

Пронзительная дикая музыка гремела в воздухе, и казалось, что от нее содрогаются окрестные холмы.

– Как умно вы это придумали, отец! – заметила Клола, когда всадники остановились у дверей флигеля.

Старый Килкрейг улыбнулся – редкой, но такой ласковой улыбкой, – и на мгновение Клола подумала, что герцог, при всей его красоте, никогда не сравнится с ее сильным, властным, мудрым отцом.

Дверь флигеля была открыта, и Клола робко вошла внутрь.

Жена священника, суетливая женщина с добродушным лицом, сделала реверанс и предложила Клоле еду, напитки и помещение, где она сможет отдохнуть и освежиться.

Флигель, хотя и довольно скудно обставленный, сиял чистотой, а розы, заглядывающие в окно, делали комнату милой и уютной.

Жена священника принесла сверток со свадебным платьем, доставленным в замок на спине пони.

Когда Клола развернула платье, женщина ахнула – так оно было красиво.

Оставшись одна, Клола умылась и начала причесываться перед зеркалом.

– Как же ты оденешься одна? – спрашивала ее невестка.

– Как-нибудь справлюсь, – ответила Клола. – Неужели там не найдется какой-нибудь служанки, чтобы застегнуть мне платье сзади?

– А что, если все уйдут в замок? – поинтересовалась невестка – эта добрая женщина была всегда готова устроить шум из ничего.

Клола рассмеялась.

– Тогда отцу или Хемишу придется поухаживать за мной.

Невестка ахнула.

– Знаешь, Клола, ты в этом Эдинбурге набралась такого… Как можно, чтобы мужчина видел женщину в нижнем белье?!

«Даже если я появлюсь перед братьями совершенно голой, – с улыбкой подумала Клола, – они этого не заметят». Женские прелести их не интересуют: иное дело, если бы она была лошадью или куропаткой…

Однако Клола не сомневалась, что герцог, известный скандальными связями с самыми богатыми и экстравагантными столичными красавицами, будет очень внимателен к ее туалету.

«Что ж, – сказала себе Клола, – может быть, я сама ему и не понравлюсь, но уж про мой наряд он ничего плохого сказать не сможет!»

И тут же она подумала: а как, интересно, представляет себе герцог свою невесту, которую ему навязали насильно?

Едва ли отец что-то рассказывал ему о Клоле. Да герцог, наверное, его и не спрашивал.

Что он чувствует сейчас? Должно быть, смущен и взволнован не меньше ее.

– Ну, может быть, я его приятно удивлю, – с надеждой сказала себе Клола.

Однако ее не оставлял страх, родившийся в ночь после разговора с отцом. Страх неизвестности, страх перед незнакомцем – вождем клана Макнарнов.

Жена священника явилась по первому зову и помогла Клоле застегнуть платье на спине. При этом она не переставала шумно восхищаться красивым нарядом и самой невестой.

– Вы просто куколка, мистрис Килкрейг! – восклицала она. – Никогда не видела такой красивой невесты! Что и говорить, достойная жена для нашего лорда!

– Спасибо, – ответила Клола.

– Дай вам бог счастья! – продолжала пожилая женщина. На глазах ее вдруг блеснули слезы. – Такая молоденькая… и хорошенькая, как ангел! Вы слетели на нашу землю, чтобы принести нам мир, и я знаю: бог благословит вас!

– Спасибо, – повторила Клола. Вдруг, повинуясь какому-то импульсу, она наклонилась и поцеловала женщину в щеку.

– Говорят, поцелуй невесты приносит счастье, – заметила она. – Спасибо вам за доброту!

Утирая слезы, жена священника повела Клолу вниз.

У дверей флигеля ее ожидал экипаж, запряженный четверкой лошадей.

Занавески были отдернуты, и, выглянув в окно, Клола увидела, что за ней следует целая процессия.

Позади экипажа гарцевали ее братья, рядом с ними – хмурый Торквил Макнарн. Сзади следовали бард, волынщик, личный телохранитель старого Килкрейга и старшие члены клана – что-то вроде вождей низшего ранга.