Научный эксперимент - Татьяна Герцик

– Ага! – она медленно соображала. – Значит, так: ваше имя самое красивое из всех имен. Так?

– Верно! – не удержавшись, он чмокнул ее в нос и тут же отшатнулся. – Ты только не кусайся, ладно? – перевел он в шутку свой спонтанный порыв.

– Ладно, не буду. Но и ты больше так не делай. – Взгляд у нее стал встревоженным. – Я не люблю всякие сюси-муси.

– Надоело?

Она пожала плечами, не желая отвечать. Денис мысленно пообещал Витьку встретиться с ним и поговорить по-мужски. Пара заломов должны были привести его если не в ум, то в разум уж точно.

Водитель затормозил возле парка.

– Приехали! – и лукаво подмигнул Денису.

Тот расплатился и помог выйти Милене. Таксист укатил, а она озадаченно спросила у спутника:

– Слушай, а когда это ты ему адрес сказал?

– Я и не говорил. Он сам все слышал. Не видела, что ли, как он ушками туда-сюда водил? Все слышал, все видел. Правда, был несколько разочарован.

– Мало заплатили?

– Сколько набежало по счетчику, столько и заплатил. Нет, разочарован он нашим слишком скромным поведением. Он-то надеялся, что мы лобызаться примемся на заднем-то сиденьи. Для интима все же условия созданы.

– Ну, ты же меня поцеловал.

Денис расхохотался и повлек ее в парк.

– Милена, ты хоть раз по-настоящему целовалась?

Она замкнулась и нахмурилась. Он посерьезнел и зло пообещал:

– Я Витьку морду все-таки набью. Уж очень хочется.

– За что? – она не поняла его запала.

– За ненужные поцелуйчики. И не говори мне, что поцелуи тебе обрыдли, потому что ты мексиканских сериалов пересмотрела. Ты их, кстати, смотришь?

– У нас к телевизору не пробиться, я тебе уже говорила. У родителей в спальне маленький есть, но маме его смотреть не дает папа. Он по нему все новости смотрит и футбол. А большой стоит в общей комнате. Там то Влад спит, то Славка.

Они уже подошли к комнате смеха. Денис купил билеты, игнорируя протянутую ею половину денег, истраченных им на такси и билеты.

– Ты во мне комплекс неполноценности воспитываешь, право слово, – не вытерпел и высказал-таки ей свое возмущение. – Что я за мужчина, если за свою спутницу какие-то жалкие копейки заплатить не могу? Так что давай это прекращай уже. Чай мы в России-матушке, а не в Гейропе.

Не давая ей возразить, завел внутрь комнаты смеха и только тогда спросил:

– Братья Влад и Славка? Владислав и Станислав? Я правильно понял?

– Ага. Ты вообще догадливый.

Он не ответил, любуясь собой в странном кривом зеркале. Верх был почти нормальный, симпатичный такой, а вот ножки оказались короткими жутко и тоненькими-тоненькими. Он подергал сначала одной ногой, потом другой. Уродец в зеркале почему-то дрыгал вовсе не теми ногами, что он.

– Хорош! И для чего в ужастиках снимается столько статистов? Достаточно завести пару зеркал, и толпа уродцев обеспечена.

– Они слишком смешные, – не согласилась с ним Милена. – Ничего в них страшного нет. Они очень даже милые.

– Это ты очень милая, а я вовсе даже и не милый. – И Денис, встав у зеркала, в котором вместо его одного оказалось пятеро раскоряченных коротконогих мужичков, сердито порычал в подтверждение своих слов.

Милена покатилась со смеху.

– Извини, – вытирая глаза, повернулась к нему. – Знаю, что это все по-детски и недостойно взрослых людей, но порой так хочется быть просто маленькой и ни за что не отвечать. Тебе это знакомо?

Он взял ее руки в свои.

– Еще как! Но ты, похоже, просто устала. Учеба, работа, да еще дел по хозяйству немеряно? Небось, сегодня весь день у плиты простояла?

Она замялась. И как он все угадывает? Он ждал ответа, не выпуская ее рук. Пришлось сказать:

– Мама загрипповала, вот мне и пришлось ее заменить. А в нашей семье готовить нужно на троих здоровенных мужчин. Конечно, немного устала.

– Тебе небось и поспать не пришлось? Сразу с работы за плиту?

– Нет, я до двенадцати спала.

– То есть в девять ты пришла, и до двенадцати спала? Аж целых три часа?! И не совестно твоим мужикам? Почему они-то ничего для себя приготовить не в состоянии?

– А ты умеешь? – она недоверчиво усмехнулась.

– Умею, представь себе. Не желаю сидеть голодом, когда мамы дома нет. Бездельники зрелище убогое.

– Понимаешь, – Милена развела руки, освобождаясь от его ладоней. – У меня дедушка, папин отец, старовер. И у них разделение труда на мужской и женский очень строгое. Так вот готовка – это женское дело. Ну и папа придерживается такого же мнения. И братья.

– Хорошо устроились, однако. Потому что мужской труд – это дрова рубить и пашню пахать. Ну еще живность колоть в случае надобности. И где теперича для них этот самый мужской труд в городе найти? Вывели его сотню лет назад. Они небось даже пол шваброй помыть не желают под предлогом бабского дела?

Милена удрученно кивнула.

– Лентяи они все, вот и все ваше разделение. Может, женской половине вашей семьи уехать куда-нибудь? Отдохнуть всем вместе? Тогда, глядишь, и мужики ваши хоть что-то бы поняли?

Она тихо призналась:

– Я давно об этом мечтаю. Но пока это нереально. А вот ты что, будешь посуду сам мыть, когда женишься?

– Я ее и сейчас сам мою. А что, женятся для того, чтобы прислугу бесплатную заиметь, что ли?

– Мне мама говорила, что когда отец за ней ухаживал, он ей и посуду мыть обещал, и полы. Но все сказочками оказалось.

– Интересный у тебя отец.

– Обычный. Но зато не пьет и не курит. У староверов это не принято. И зарабатывает хорошо. – Она явно повторила слова матери.

– Это все для утешения говорится, ты и сама это понимаешь. Ну да ладно. Давай о другом поговорим. Влад о размолвке с Таней не жалеет?

– Не знаю. Он скрытный очень.

– А вот это у вас семейное. Ты тоже скрытная. Понимаешь, я сегодня заметил взгляд, которым он на Ирину смотрел. Болезненный такой. Но особой любви я в нем не заметил. Скорее раздражение. Она ему долго мозги-то компостировала?

– Месяц. На большее ее никогда не хватает. Но она никогда и не говорит, что кого-то там любит. Она никем в своей жизни и не увлекалась даже.

– Похоже, она свои дела в секрете не держит?

– Нет. Это же так здорово, отбить любого парня у любой девчонки, как она говорит. Как же не похвастать очередной победой?

– Ну, сегодня у нее два облома случилось. Один со мной, другой с Павлом. Может, это ее хоть чему-то научит?

– Она просто решит, что плохо старалась. И удвоит усилия. Она говорит, что ничего невозможного нет. Стоит только постараться.