86400 секунд счастья - Алина Делисс

На эту вечеринку Полина идти не хотела, зная, что брюнет тоже был приглашен. Ей все труднее было встречаться с ним, играя на публику свою расслабленность и уверенность, раздавая направо и налево улыбки, шутя и веселясь, заигрывая с мужчинами, обсуждая последние новости с женщинами и выглядя при этом естественной и довольной жизнью. Ведь на самом деле все ее мысли и чувства притягивались им, словно он был черной дырой, засасывающей в себя все живое. И когда он был рядом, ее сердце болело так сильно, что она даже испугалась за свое здоровье.

После одной из таких встреч она отправилась к врачу, который, сняв кардиограмму, только пожал плечами. А потом, прозорливо посмотрев ей в глаза, заметил, что сердечные переживания не всегда по части кардиологии. А в любовной науке он, увы, совсем не сведущ. Врач был добродушным стариком, называвшим всех женщин «дорогими» и «милыми», и Полине почему-то было рядом с ним приятно и спокойно.

– Знаете, доктор, мне часто кажется, что в Москве вообще нет любви, – сказала Полина, застегивая блузку. – Люди здесь только изображают: влюбленность, привязанность, страсть, женщины имитируют оргазм, а мужчины – любовь. Они притворяются счастливыми, но на самом деле глубоко несчастны.

Врач, спустив очки на нос, с интересом посмотрел на нее:

– Знаете, дорогая, ко мне часто приходят молодые люди, мужчины и женщины, мучающиеся болями в груди. Они так страдают, что на стену лезут от боли. И по всем признакам я должен бы диагностировать у них как минимум обширный инфаркт. Но их кардиограммы, как и ваша, вполне себе хороши.

– Что же их мучает? – заинтересованно спросила Полина.

– Одиночество, милая. Оно разъедает их сердца, как черви яблоко.

Помолчав, Полина спросила:

– А вы женаты, доктор?

– А как же!

Он показал ей фотографию на столе, на которой улыбалась красивая молодая женщина. Полина недоуменно посмотрела на доктора, которому было уже к семидесяти.

– Это ваша жена? Такая молодая? – Она не скрывала удивления.

Старик заразительно засмеялся:

– Это моя жена сорок лет назад, когда мы с ней поженились. Я ее очень любил. И сейчас люблю. И хотя она уже седая и старая, как и я, для меня она молодая и красивая, такая, какой была раньше. Потому что, милая, люди стареют не внешностью, а сердцем. Это я вам как кардиолог ответственно заявляю. Бывает, приходят ко мне молодые, а сердцем старики. А бывает, что старые с виду, а сердцем молодые.

– Как вы, дорогой доктор, – с восхищением сказала Полина.

Старик, улыбнувшись, стеснительно промолчал. А вместо прощания пожелал:

– Берегите свое молодое сердце, милая. И не давайте ему стареть.

– Обещаю оставаться молодой! – шутливо подняв руку, поклялась Полина. И чмокнула доктора в щеку.

Что ж, ей предстояла новая встреча с любимым мужчиной, и нужно было быть во всеоружии. Полина вернулась домой после салона красоты и, пробыв в гардеробной комнате несколько часов, долго выбирала подходящее платье. У нее был целый шкаф красных платьев, всех оттенков и фасонов, от коротких, едва скрывающих наготу, до длинных, в пол, для особо торжественных случаев, от кумачовых, словно знамя, до цвета давленой клубники, от бордо до алого, от кораллового до багряного. Полина примеряла каждое и со смехом думала, что ей пора уже открывать музей красного платья. В конце концов, она остановилась на алом, в обтяжку, чуть ниже колен. В нем она выглядела совсем девчонкой, несмотря на то что не за горами маячило сорокалетие, а слова кардиолога о молодых и старых сердцах все никак не шли у нее из головы. Да, она решила, что в этот вечер она хочет затмить своей молодостью юных девушек. Полина надела шпильки с тонким-тонким каблуком, подумав, что этими шпильками пронзила немало мужских сердец. Кроме сердца того единственного, чьи поцелуи горели на ее губах так ощутимо, как будто прошла минута, не больше, а не целых одиннадцать лет ее жизни. Одиннадцать лет, которые она жила им одним.

Вечеринка проходила в центральном парке, в кафе у пруда, спрятанном от посторонних глаз в глубине деревьев, за густыми ивами. Под белыми зонтиками стояли плетеные кресла и низкие столики, вокруг был высажен можжевельник, барбарис и кусты роз, в вазах стояли пальмы и фикусы. Приглашенные музыканты играли легкий, ненавязчивый джаз. Здесь терялось ощущение времени и места, и всем гостям кафе казалось, что они переместились из Москвы в какой-то затерянный в безвременье райский уголок. Вечеринку устраивала супруга банковского управляющего, шестидесятилетняя женщина с бронзовой загорелой кожей и очередной подтяжкой лица. Она упорно боролась со своим возрастом, но, как и все женщины, все равно в этой битве проигрывала. Из-за частых пластических операций у нее была странная мимика, а лицо старело неестественно, так что она была совершенно не похожа на собственные фотографии двадцатилетней давности. Но, несмотря на патологическую заботу о внешности, она была славной женщиной и безумно любила шумные компании. Ее супруг не жалел денег на вечеринки своей жены, на которых всегда собирались самые разные люди, богатые и бедные, знаменитые и никому не известные, умные и глупые, интересные и не очень. На этих встречах всегда было много музыки, много вина, много разговоров и много новых знакомств. Последнее особенно привлекало Полину, которая любила знакомства с новыми людьми.

Когда она приехала, гости уже собрались, свободно прогуливались вокруг пруда или сидели за столиками, а хозяйка вечера порхала между пришедшими, умело подхватывая разговоры и знакомя всех с новыми гостями. Жена банкира расцеловалась с Полиной и побежала на кухню, чтобы узнать, почему до сих пор не вынесли закуски.