Чудо - Даниэла Стил

Куинн рассказал об этом Мэгги и Джеку в очередной пятничный вечер и передал Джеку перечень дальнейших улучшений, предложенных агентом по недвижимости. На сей раз тот смог самостоятельно прочесть его. Мужчины с улыбкой переглянулись. Джек к этому времени читал без всяких затруднений.

На следующей неделе началась жара, и в пятницу они втроем ужинали в саду у Мэгги. По такому случаю она накрыла синей скатертью складной стол. Они ели жареного цыпленка и гамбургеры, а также картофельный салат, который приготовил Куинн. Ужин по всем признакам походил на летний пикник. Мэгги была удивительно хороша в белом полотняном платье с распущенными длинными волосами. Гвоздем вечера стало сообщение Джека о том, что он встретил в церкви очень милую молодую женщину. Мэгги сказала, что рада за него, а Куинн обвинил ее в том, что она безнадежно романтична. Джеку недавно исполнилось тридцать шесть лет, и ей казалось, что ему самое время в кого-нибудь влюбиться. Теперь, когда он научился читать, ему было нечего скрывать и нечего стыдиться. За десертом она выразила надежду, что он женится и обзаведется детьми.

— Почему бы вам самой не сделать то же самое? — в свою очередь, поинтересовался Джек, когда они лакомились на десерт арбузом и свежей черешней.

— Я уже прошла через все это, — сказала она, считая, что его вопрос попал не по адресу. Ей только что исполнилось сорок два года, и она была твердо убеждена, что романтика в ее жизни осталась далеко позади. До развода она состояла в браке в течение восемнадцати лет и не имела намерения заполучить нового мужа. Она утверждала, что после смерти сына и ухода мужа намерена всю оставшуюся жизнь прожить в одиночестве.

— Вы всего на шесть лет старше меня, — сказал Джек, и Куинн улыбнулся.

— Вам двоим, следовало бы держаться вместе, — сказал он.

Джек уже думал об этом, но не хотел испортить их дружбу, а теперь сама судьба вела его в другом направлении — в сторону девушки, которую он увидел в церкви.

— Я так не думаю, — сказала Мэгги, рассмеявшись над предположением Куинна о том, что она и Джек могли бы составить пару.

Они были преданной, готовой протянуть руку помощи, но, несомненно, странной троицей. И все были опечалены тем, что через несколько месяцев закончатся их пятничные вечера; Куинн уедет на своей яхте, а у Джека будет своя жизнь, если не с этой женщиной, то с какой-нибудь другой. Единственное, что планировала для себя Мэгги, — это возвращение в сентябре к преподавательской работе. За последнее время она несколько раз говорила об этом. Больше ей нечего было делать, никуда не хотелось идти и ни с кем не хотелось быть. Ее одиночество стало для нее надежным и удобным коконом, в котором можно было спрятаться. Как и одиночество Куинна для него. Только Мэгги, хочешь, не хочешь, придется вернуться на работу.

В следующую пятницу Куинн устроил сюрприз. Погода все еще стояла теплая, хотя такой жары, как на прошлой неделе, не было. Но дни еще были длинные и солнечные, и казалось, лето продолжается.

— Чем вы оба заняты завтра? — как бы без умысла спросил он, хотя уже знал ответ. Эта мысль пришла ему в голову неожиданно, когда он в среду вечером отправился в яхт-клуб, чтобы посмотреть гонки парусников.

— Я работаю у вас, — ответил Джек. На этот вечер у него было запланировано свидание. Женщину, с которой он встречался, он уже предупредил, что вечером по пятницам бывает, занят, сказав, что играет в покер. Об уроках чтения она пока ничего не знала, потому что он еще не говорил ей об этом. Мэгги сказала ему, что объяснять что-нибудь нет необходимости. Это никого не касалось, хотя сама она считала то, что он научился читать, подвигом с его стороны и говорила, что он может собой гордиться.

— А я, пожалуй, завтра попробую привести в порядок свой сад, — сказала Мэгги.

Как это бывало чаще всего, они ужинали на кухне у Куинна. Он был среди них самым лучшим поваром, да и кухня у него была хорошо оборудована. Мэгги почти никогда не готовила и питалась в основном фруктами и салатами. Как-то раз она призналась им обоим, что после смерти сына ей не хотелось готовить. Мысль о приготовлении пищи для кого-нибудь вызывала слишком много воспоминаний о тех, кого не вернешь, и о той жизни, которой больше не было. Так что они предпочитали еду, которую готовил Куинн, тем более что он сам утверждал, будто это доставляет ему удовольствие.

— У меня есть идея получше, — сказал Куинн с таинственным видом. — Я хочу, чтобы вы оба явились сюда в девять часов утра. Наденьте кроссовки, — загадочно приказал он, и Мэгги, вскинув брови, рассмеялась.

Она была весьма миловидной женщиной, хотя Куинн, кажется, этого не замечал. Она стала для него своего рода младшей сестренкой, а для Джека — старшей. Все трое стали как бы членами одной семьи. Это было именно то, что им нужно.

— Если бы я не знала, что это невозможно, я подумала бы, что вы, мистер Томпсон, собираетесь пригласить нас на прогулку под парусами, — высказала предположение Мэгги.

Он усмехнулся:

— Моя яхта находится в Голландии. Далековато, чтобы пригласить вас на прогулку. Просто не забудьте надеть кроссовки и не задавайте лишних вопросов.

— Вы, правда, не хотите, чтобы я окончательно отделал перила наверху? — озабоченно спросил Джек.

— Это подождет, — заверил Куинн. Похоже, он был очень доволен собой, и Мэгги встревожилась.

— Надеюсь, мы не отправимся на пешую прогулку? Для этого я обленилась и потеряла форму, а ботинки для пеших прогулок выбросила прошлой зимой. Поклялась, что больше никогда не буду этим заниматься.

— Доверьтесь мне, — тихо оказал Куинн.

В тот вечер она, обыграв его в кости, с победоносным видом и тремя выигранными долларами отправилась домой, чтобы до трех часов утра работать на «горячей линии».

На следующее утро ровно в девять часов Мэгги позвонила ему в дверь, одетая в джинсы, свитер и парку. Утро было прохладное и ветреное, но солнечное. Над заливом не было и намека на туман. Куинн и Джек пили кофе. Когда Куинн открыл ей дверь, она заметила, что на нем надеты джинсы, толстый свитер и резиновые сапоги.

— Вы же сказали, кроссовки, — укоризненно напомнила она, указывая на его обувь. На ногах у нее были ярко-красные кроссовки, как он приказал, подходившие к красному свитеру, а глаза горели от нетерпения. — Я хотела бы знать, куда мы отправляемся.

— Всему свое время, моя дорогая. Не будьте слишком любопытны, — заявил Куинн. Они теперь обращались друг с другом как брат с сестрой.

— У меня такое чувство, будто меня похищают, — сказала она, проходя на кухню и наливая себе чашку кофе.

Благодаря пятничным вечерам они чувствовали себя в компании друг друга непринужденно. Бывая с ними, Мэгги никогда не пыталась приодеться или подкраситься. Свои длинные черные волосы — чисто вымытые и блестящие — она заплетала в косу. Куинну нравилось, когда она их распускала, но он никогда не говорил ей об этом, и теперь, глядя на нее, он подумал, что было бы интересно посмотреть, как она выглядит с подкрашенными губами. Губной помадой она тоже не пользовалась. Она не пыталась соблазнить ни одного из них. Такого понятия, как «обольщение», вообще не было на повестке дня.