Как затмить звезду? - Дарья Лаврова

Сегодня мы подсели к Кате.

– Приятного аппетита, – начала Нелли. – У тебя что, картошка?

– Пойду за вилкой, – сказала я и вышла из-за стола. Нужно побыстрее вернуться, чтобы не пропускать разговор. Нужно продолжать учиться и брать с нее пример. Я старалась слушать и запоминать каждое слово Нелли. Если бы у меня была возможность, я бы даже записывала наши диалоги на диктофон, а потом слушала бы их, занимаясь обычными делами. Главное – никому не рассказывать об этом.

Я схватила вилку, повернулась и уже готова была бежать обратно, как вдруг со всего маху врезалась в грудь какого-то высокого мужчины. Подняла глаза, извинилась и только потом, сделав пару шагов к столу, поняла, что чуть не сбила с ног Большого Брюнета. Он внимательно посмотрел на меня и ничего не сказал. Только улыбнулся едва заметно, одними глазами. Наверное, это очень забавно, когда в тебя врезается девушка с вилкой в руке.

– Любишь картошку? – спросила Нелли у Кати.

– Ну да, – отвечала Катя. – Я вообще больше овощи люблю, чем фрукты.

– Надо есть и овощи, и фрукты. Особенно тебе.

– Почему?

– Ты такая слабенькая, болеешь часто. Тебе нужны натуральные витамины. И питаться надо нормально. Первое, второе и третье. А у тебя только пюре и салат. Разве этим наешься?

– Я наедаюсь.

– Первое обязательно должно быть, для желудка полезно. Вот я всегда первое беру. Нужно заботиться о своем здоровье.

– У меня все в порядке со здоровьем.

– У меня тоже… Вот Настька постоянно «сникерсы» ест, каждый день. Ведь так желудок можно испортить. Да, Насть?

Я никак не могла сосредоточиться на разговоре. Что-то все время отвлекало меня.

– Насть, ты здесь? – снова спросила Нелли.

– Да, я задумалась немного, – ответила я. – Что ты спросила?

– Я говорила Катьке, что ты «сникерсы» ешь каждый день, а это очень вредно. Желудок испортишь, да и фигуру тоже. Я недавно читала, что, если есть шоколадные батончики каждый день, за полгода можно поправиться на пять килограммов!

– Я тоже люблю «сникерсы», – сказала Катя. – Но мне лучше не есть шоколад, у меня аллергия на него.

– Вот видишь, Насть, как это вредно, – настаивала Нелли. – А ты ешь очень много сладкого.

– Я как-то не думала об этом, – ответила я.

– Ты вообще редко думаешь, – сказала Нелли. – И не тем, чем надо. Да?

– Нелли, ты забыла? – Я собралась с мыслями. – Я считаю до пяти. Уже два!

– Я забылась, сорри, – извинилась Нелли.

– Вы о чем? – не поняла Катя.

– Да так, – нехотя ответила Нелли. – Воспитанием занимаемся. Не обращай внимания.

– Угу, – согласилась я.

С каждым днем мне все больше казалось, что мы с Нелли занимаемся взаимным воспитанием друг друга. Она учит меня быть общительной, а я отучаю ее хамить окружающим. Можно сказать, живем душа в душу.

А еще я думала о Большом Брюнете. С тех пор как я увидела Сашу, выдувавшего розовый пузырь из жевательной резинки, я не могу перестать о нем думать. Стоит мне только вновь представить это – деловой костюм, волосы до плеч, лопнувший пузырь из жвачки, его смех, – как я тут же начинаю улыбаться как дура.

Comme une sotte amoureuse.^[20]

Какого черта он вышел в тот день из кабинета английского со своей жвачкой?! Влюбиться в парня, который «послал» самую популярную девчонку из нашей школы, совсем не входило в мои планы.

Он напоминал мне о детстве и о том, какой я была до тринадцати лет.

Каждое лето я ездила на дачу. Приезжала туда в июле, а меня уже ждали три моих друга. Мальчишки-ровесники. Дима, Миша и Рома. Мы дружили с пяти лет. Подруг у меня тогда не было. В них, казалось, не было необходимости.

Чаще всего мы гоняли мяч на песчаной проселочной дороге, смотрели мультфильмы про «Скуби-Ду» у кого-то дома, бегали купаться на речку, строили замки из песка после дождя, в которых жили пластмассовые человечки из конструктора «Лего», рвали соседскую смородину и ходили смотреть на водопад втайне от родителей.

Отец Мишки пару раз возил нас на внедорожнике по всей деревне. Он сильно превышал скорость, заезжал в лужи, хохотал, а мы, семилетние, визжали от восторга и ждали продолжения.

По вечерам он выходил посмотреть, как мы играем в футбол. Садился на траву и курил, а рядом бегала его любимая собака – черный лохматый ризеншнауцер, девочка. Она обожала дядю Мишу до дрожи в задних лапах.

Он носил одну и ту же клетчатую рубаху и растянутые треники. Еще у него были отросшие до плеч волосы. Он не был симпатичным, но, когда он улыбался, в него сложно было не влюбиться. Влюбиться не как в парня, а просто как в человека. Nous l’adorions.^[21]

Теперь каждый раз, когда я смотрю на Большого Брюнета, я вижу отца своего друга из детства. Он улыбается, а я вспоминаю июль, когда мне было на десять лет меньше, и понимаю, что… еще немного, и я пропала.

Входящее сообщение резко вернуло меня в реальность.

«Прифетик, солныфко! Пойдем кофе пить? Жду через пять минут у автомата».

– С кем переписываешься? – спросила Нелли, заглядывая мне в мобильник.

– Так, знакомый один.

– «Жаних»? – уточнила Нелли.

– Просто знакомый, – вздохнула я. – Странный знакомый.

– Не люблю странных, – сказала Нелли. – А чем он странный?

– Сначала он пригласил меня в ресторан, потом в «Му-Му», а теперь вот угощает кофе из автомата.

– Игорь, что ли?

– Ну да.

– Что у тебя с ним?

– Ничего.

– Ладно, можешь не рассказывать. Я понимаю. Может, сглазить боишься?

– Ничего я не боюсь!

– Правильно. Кстати, я тебя к себе уже три раза приглашала, а ты меня к себе – ни разу.

– Думаю, тебе там будет скучно и неинтересно.

– Мне интересно, – сказала Нелли.

– Тогда заходи сегодня после пяти, я буду дома.

– О’кей, договорились, – улыбнулась Нелли. – Хорошего тебе свидания.

Когда я пришла, Игорь уже стоял у автомата и покупал кофе. Мы вышли на улицу и сели на спинку скамейки. Игорь достал сигареты и закурил, щурясь на солнце.

– Можно задать тебе неприличный вопрос? – спросил он, выпуская дым в сторону.

– Отличное начало, – покачала я головой. – Задавай.

– У тебя родители случайно не на даче?

– Нет, – ответила я. – С чего бы?