Лабиринты ревности - Абигайль Кейси

Малыш включал диктофон, чтобы убедиться еще раз, что он не пропустил чего-либо важного. Малыш пытался отыскать в гневных словах хоть какой-то намек на возможное спасение, хоть какой-то скрытый ключик, хоть какой-то малюсенький шанс выпутаться из этого безвыходного положения.

Может, Аида зашифровала это в своих обвинительных речах и только ждет, когда он наконец поймет намек, отыщет спрятанный источник света и самостоятельно выберется наружу.

Тогда неизбежность трагедии обернется легкостью фарса. Приговор, не подлежащий обжалованию, превратится во внутрисемейный розыгрыш. Невозможность какой-либо амнистии обернется пусть затянувшейся, пусть глупой и нелепой, но шуткой. А примерное, суровое, безжалостное наказание ознаменуется очистительным хэппи-эндом.

Малыш сам выберется наверх и попадет в объятия супруги.

Они помирятся и простят друг друга.

И все вернется в прежнее русло.

И «Бездонная глотка» будет лишь маленьким и никчемным эпизодом, напоминающим, что в этой жизни приходится платить даже за самый незначительный проступок.

Диктофон послушно возвращался к началу и прокручивал инвективы, порожденные эмоциональным срывом.

Но в словах бывшей супруги, патологической дуры, отдавшейся во власть неконтролируемой ревности, не находилось ни второго, ни третьего, ни четвертого смысла.

— Виноват.

— Измена.

— Предательство.

— Никогда не выбраться.

— Мучительная смерть.

И эмоции, насыщенные какой-то ненормальной ненавистью.

Как будто это Малыш в этой самой пещере лишал Аиду девственности.

Как будто он испортил основной парашют и запасной тоже, что повлекло за собой гибель ее бесперспективной любви.

Как будто Малыш предложил ей руку и сердце без каких-либо оснований.

Как будто Малыш все эти семь лет прикидывался счастливым и беззаботным.

Как будто Малыш регулярно бросал супругу, таскаясь по пещерам и милуясь с вампирами.

Малыш дал слабеющему диктофону передохнуть, а сам принялся готовиться ко сну.

Вынимая из спальника банки с бутылками и составляя их в самый дальний надежный угол зала, пересчитывал количество и переводил его в отпущенные дни.

Забравшись в спальник, Малыш все-таки не выдержал жажды, порожденной мексиканской свининой с бобами.

Открыл бутылку, но позволил себе только два глотка.

Приготовившись ко сну, Малыш снова включил диктофон.

Смех бывшей жены теперь не раздражал и не огорчал, а даже, наоборот, успокаивал.

Чем больше смеялась Аида, тем сильнее хотелось Малышу доказать этой ревнивой дуре, что он способен спастись.

И «Бездонная глотка» ему нипочем.

Малыш снова и снова включал запись.

Но вот ресурс диктофона иссяк.

Малыш, подперев щеку ладонью, включил диктофон и, так как батарейки начали садиться, поднес его к самому уху.

Но случилось то, что и должно было случиться.

В последний раз диктофон издал нечленораздельный звук, исказив голос коварной супруги.

Издал — и умолк навсегда.

Батарейки наконец-то сдохли.

Безжалостная судия так и не подсказала пути к спасению.

Малыш, прежде чем попытаться заснуть, позволил себе еще пару глотков минеральной воды.

— Прощай, Аида, — сказал Малыш. — Прощай.