Первая любовь - Хелен Бьянчин

— Вообще-то мне неловко вас утруждать. Ведь мой колледж наверняка вам не по дороге.

Джилл отмахнулся.

— Брось. Говорю же, все в порядке. Доставлю тебя на занятия в лучшем виде. — Усмехнувшись, он распахнул перед Бекки входную дверь. — Прошу!

— Благодарю.

Шагнув на крыльцо, Бекки неожиданно кое-что вспомнила — о чем накануне предупреждал ее внутренний голос. Мол, дальше будет следующее: если Джилл окажется даже не красавцем, а хоть немного симпатичным, ты влюбишься в него!

Он оказался… даже трудно подобрать определение. Но то, что Бекки вся трепетала рядом с ним, это точно.

Не оказываю ли я себе медвежью услугу, соглашаясь на эту поездку? — подумала Бекки. И не придется ли мне впоследствии пожалеть о том, что я с самого начала не установила между собой и Джиллом некоторой дистанции?

Но уже было поздно что-либо менять. Что сделано, то сделано. Поездка предложена, согласие дано… и будь, что будет!

На этом крыльце, вернее на ступеньках, случилось одно происшествие — маленькое, но, так сказать, имевшее далеко идущие последствия. Нет, Бекки не оступилась и не упала на Джилла, как можно было ожидать, учитывая охватившее ее на кухне состояние чувственного оцепенения, от которого она еще до конца не избавилась. К счастью, обошлось без этого. Однако, сбежав по трем ступенькам первым, Джилл протянул Бекки руку с намерением помочь спуститься. Та подобного жеста не ожидала — ей и без того еще не удалось угомонить всплеск эмоций и ощущений, поэтому возникла небольшая заминка. В одно мгновение в голове Бекки пронеслось множество мыслей. Все они касались одного вопроса: как поступить? Не примешь помощь, Джилл решит, будто имеет дело с какой-то дремучей провинциалкой. Примешь — придется прикоснуться к нему. Вложить ладонь в ладонь, сплести пальцы… Хотя последнее, конечно, совсем необязательно и относится больше к сфере эротических фантазий.

В конце концов, она все-таки приняла помощь Джилла. Протянула руку навстречу, коснулась ладони, которую он сразу же сомкнул вокруг ее пальцев.

В следующую минуту их взгляды встретились…

Собственно, это мгновение и стало решающим для дальнейших отношений Бекки и Джилла. Потому что именно тогда между теми возникло нечто пронзительно прекрасное — они оба это почувствовали и впоследствии поделились друг с другом своими тогдашними ощущениями.

Но это было позже. А тогда они как-то притихли и не разговаривали довольно долго. Даже усевшись в принадлежащий Джиллу светлый «бентли», ехали молча. Лишь когда была преодолена примерно треть пути, Джилл кашлянул и произнес, не сводя взгляда с дороги:

— Кхм… а ты, оказывается, совсем девчонка. Когда мы говорили по телефону, я представлял тебя иначе.

Бекки покосилась на него.

— Вот как?

— Да. Мне казалось, что ты старше. Твой голос звучал… как бы это сказать… Наверное, телефон слегка искажал его.

— Очень может быть.

Повисла пауза. Спустя минуту-другую Джилл взглянул на Бекки.

— Теперь понимаю, почему принял тебя за племянницу нашей Китти.

Бекки заставила себя улыбнуться, хотя испытывала сильное внутреннее напряжение.

— Неужели я похожа на кухарку?

Джилл рассмеялся, оценив шутку. Затем сказал:

— Видишь ли, моя мать действительно завела со мной на днях разговор о племяннице Китти. Девушка недавно приехала в Лондон и ищет работу. А так как моя мать считает, что я должен питаться дома, о чем неоднократно упоминала в присутствии Китти, та попыталась пристроить племянницу к нам. Вот я и решил, что у меня на кухне хозяйничает именно та девушка, о которой шла речь накануне.

— Разве обо мне Айрин не упоминала? — удивленно спросила Бекки. — Не говорила, что пригласила меня пожить в вашем доме, пока я не закончу портрет?

Джилл хлопнул ладонью по баранке.

— Говорила, конечно! Только у меня вылетело из головы. Потом вдруг захожу на кухню и вижу, как некая юная особа варит кофе. Ну, у меня и всплыло в памяти, что Китти договаривалась относительно своей племянницы.

А обо мне почему-то не вспомнил, с оттенком обиды подумала Бекки.

— Вот потеха, — продолжил Джилл. — Надо матери рассказать, пусть повеселится, а то в последнее время только и делает, что изводит себя мыслями об отце. Вбила в голову, что старику без нее скучно…

— А мне казалось, Айрин беспокоится о его здоровье, — заметила Бекки, решив, что промолчать будет невежливо.

Джилл пожал плечами.

— Ну, не без того… Но, по-моему, им неплохо бы отдохнуть друг от друга. — Немного помолчав, он вновь повернулся к Бекки. — Надо же, не могу поверить — совсем еще девчонка, а уже художник!

У нее порозовели щеки.

— Это не всегда зависит от возраста. Или вы жалеете, что пригласили меня писать портрет Айрин?

— Я? — вскинул бровь Джилл. — Послушай, давай без формальностей, ладно? А то смешно получается: мою мать ты называешь просто по имени, а со мной на «вы».

Бекки притихла. Несколько мгновений сидела, разглядывая собственные ногти, пока не услышала:

— Эй! Ты что, не согласна?

Не могла же она признаться, что своими словами Джилл вновь вызвал в ее теле волну приятного трепета!

Вообще пребывание с Джиллом в ограниченном пространстве автомобильного салона представлялось Бекки слишком интимным. Все-таки не следовало соглашаться на эту поездку. Уж лучше было опоздать на занятия, чем сидеть сейчас с практически незнакомым человеком, изнывая от чувственного томления.

Вот к чему приводит затворническая жизнь! Самое обычное общение с мужчиной воспринимается как невесть какое эротическое приключение.

С одной стороны, Бекки соглашалась с подобным утверждением, но в то же время ощущала в нем какой-то диссонанс. Потому что хоть и вела довольно закрытое существование, затворницей все же не была. Конечно, большую часть времени она проводила дома, в студии. Встречалась чаще всего с Денни, но их общение было специфическим, просто они устраивали друг друга. Однако в колледже Бекки окружали люди, в частности студенты, среди которых было немало симпатичных парней. Но ни один из них не заставил ее сердце дрогнуть.

А Джилл Хорнби сделал это с первой минуты знакомства…

— Бекки!

Она встрепенулась.

— Да.

Джилл пристально взглянул на нее.

— Да — в смысле не согласна или наоборот?

— Наоборот, — подавив вздох, произнесла Бекки.

— Вот и замечательно. Молодец!

И вновь… Ничего особенного Джилл не сказал, но его похвала почему-то оказалась очень приятна Бекки. Разумеется, она постаралась это скрыть.

Остаток пути Джилл развлекал ее веселыми историями из собственных студенческих лет. Когда подъехали к колледжу, спросил: