Возрожденная любовь - Мари Клармон

– Мне не видны ваши ноги, поэтому я не могу оценить верность вашего заявления.

– А еще я значительно ниже.

Лорд Стенхоуп помедлил и нарочито внимательно оглядел ее. При таком росте, чтобы поцеловать Мэгги, ему придется ее поднять… или найти табурет.

При одной мысли о том, чтобы поцеловать Маргарет, его мозг поплыл, возвращаясь к тому поцелую, когда он был привязан к койке. Это был самый невинный поцелуй за всю его жизнь вне брака, но пронзившее его пламя было сильнее и требовательнее, чем все, что он когда-либо испытывал. В чем он намерен был обвинить морфий, а не женщину, склонившуюся к нему и прикоснувшуюся к его губам с таким трепетом.

– Милорд? С вами все в порядке?

– А вы бы обрадовались, если нет?

– Это совсем не так…

Он отмахнулся и немного медленнее двинулся в сторону их обоюдного несчастья.

Церковь была пуста, не считая шедшего позади отца и добродетельного епископа, ожидавшего их у алтаря, крепко вцепившись руками в молитвенник. При отсутствии тел, поглощающих звук, шаги нареченных гулко стучали по зеленым и розовым мраморным плитам. Каждое движение ноги становилось резким ударом дурного предзнаменования.

Предыдущий брак Джеймса был совершенно иным. Он венчался в соборе Святого Павла. Собор был так переполнен публикой, что люди выходили за пределы церкви, и…

Он отогнал воспоминания. Нельзя позволять себе думать о прошлом. Или он моментально отправится обратно в Сент-Джайлз. Этого Джеймс сейчас не может допустить.

Через показавшееся вечностью мгновение они оказались перед старым морщинистым епископом. Священник не улыбался. Напротив, он казался мрачным типом, которому известно, что он венчает сумасшедшего и католичку. Но благодаря обещанному вознаграждению епископ, вероятно, отнесся благосклоннее к срочности и необычным обстоятельствам этого союза. Отец Джеймса умел быть весьма убедительным.

Церемония началась, и как только старик забормотал, Джеймса бросило в жар. Это совершенно сбило его с толку. Он только что был собран, счастливо мучил свою будущую супругу. А сейчас? Его кожа чесалась, желудок метался внутри, а сердце пустилось вскачь.

Клятвы виконт слышал через туман тошноты. Он потряс головой, пытаясь прийти в себя, но паника нарастала, и начали дрожать руки. Что с ним происходит? Ладони в перчатках стали влажными от пота, и он чувствовал странное желание отогнуть ткань и вытереть руки о штаны. Самым неблагопристойным образом.

– Согласен. – Стенхоуп огляделся, пытаясь сообразить, кто это сказал таким трясущимся голосом, и тут понял, что это он поклялся хранить леди Маргарет, пока смерть их не разлучит.

Смерть… Джеймс сглотнул. Он хорошо был знаком с ней. Смерть была частью его существования. Его душа наверняка была поглощена ею, потому что он был уверен, что его душа была не чем иным, как черной массой в окрестностях его груди.

– Милорд? – позвал епископ.

Джеймс перевел взгляд с пола на старого епископа.

– М-м?

Епископ сложил руки на кожаный с золотом переплет книги и осторожно улыбнулся.

– Сим я объявляю вас мужем и женой.

Роковые слова эхом разнеслись по церкви, словно каким-то образом они должны были попасть прямо к Богу. Джеймс поднял подбородок и уставился на парящий купол над своей головой. Пока он пытался рассмотреть облаченных в красное златокрылых ангелов, реявших над головой, воздух вокруг него сильно нагрелся, его взгляд затуманился, и он накренился вперед.

Маленькие, но сильные руки подхватили его.

– Милорд?

Чудесный голос. Такой красивый. Голос, созданный для греха и спасения. Господи. Да что с ним не так?

– Когда вы в последний раз получали морфий? – настойчиво вопросил этот ритмичный голос.

Виконт сощурил глаза, мышцы лица внезапно стали крайне ощутимыми, и он нахмурился.

– Много часов назад. Я не под действием…

Вокруг вдруг зажужжали голоса, и ему захотелось отогнать их. Еще ему хотелось упасть на каменный пол и прижаться обнаженной кожей к прохладному мрамору. Как еще ему избавиться от струившегося по спине пота?

Те же руки снова дернули Джеймса, и он наконец посмотрел на стоявшую подле него леди. Черная вуаль была откинута, и ее праведное лицо уставилось на него напряженным взглядом.

– Послушайте меня.

Он не был уверен, что в состоянии слушать. Мир сейчас был таким… таким потерянным для него, словно он прыгнул в ужасающе глубокий океан и над головой стремительно разбивались волны: топили его, сжимали, закутывали в смерть.

– Вам нужен морфий.

– Нет. – Он дернулся из ее рук, отступая. – Не хочу.

– Немного, – заверила Мэгги. – Совсем чуть-чуть. Чтобы остановить неизбежные галлюцинации, наступающие при внезапном прекращении приема.

Стенхоуп покачал головой, от движений она затрещала. Он вздрогнул. Язык не хотел складывать слова, но Джеймс очень постарался произнести:

– Довольно. Я не позволю себя травить.

Маргарет сделала шаг к нему: черное платье трепетало перед ним, как гигантские черные крылья демона.

– Если не примете сейчас, милорд, то скоро будете умолять о нем, и эффект будет весьма неприятным.

Вуаль на ее лице превратилась в странную железную корону. Королева проклятых. Королева потустороннего мира. Джеймс сглотнул. Церковь вокруг него изогнулась, распадаясь на перекошенные куски.

– Черт, похоже, что мне не плевать?

– Вы в доме Господа нашего, – зашипел епископ.

Маргарет обернулась к старику, чья фиолетовая мантия превратилась в странные затемняющиеся крылья.

– Думаю, Господь простит его, Ваше Святейшество, учитывая, что он сейчас совершенно ничего не соображает, лишившись столь необходимого опиума.

Виконт прижал ладони к вискам. «Никаких крыльев. Никаких демонов. Мэгги. Вот кто это». Но даже эта мысль от него ускользнула.

– Я не… – он подавил подступающую к горлу тошноту, – я соображаю.

– Разумеется, и вы можете пройтись по Пэлл-Мэлл ровно, как по линейке?

– Совершенно точно, могу. – Он отвернулся от нее и уставился на длинный неф, намереваясь доказать, что он не чокнутый, что ему не нужен никто, кроме себя самого. Но как только он это сделал, двери церкви загорелись трескучим пламенем. Портал в мир, которого Джеймс всегда втайне боялся, но который, без сомнения, заслужил.

– Я… я…

Осторожные ладони поднялись и тронули его за руку.

– Позвольте мне помочь вам.

Джеймс не мог оторвать взгляд от пламенеющих дверей.

– Я не хочу туда, – прошептал он.

– Куда?