Беги, хватай, целуй - Эми Сон

– Мне нравится твоя коллекция, – сказал Джош.

– Спасибо, – откликнулась я. – Что хочешь послушать?

Когда он произнес: «Если можно «Горизонты Нашвилл»», мое сердце подпрыгнуло к потолку, украшенному разводами от протечек, потому что этот альбом уже давно стал моим самым-самым любимым. Бывало, мы с Джейсоном, лежа на его кровати, снова и снова слушали то место из «Девушки из северной страны», в котором Дилан перевирает стихи, и вместе смеялись. С тех самых пор я уверилась в том, что мой «идеальный мужчина» тоже отметит этот отрывок.

Я вынула диск из коробки и вставила в плейер. Потом залезла под одеяло, и Джош улегся рядышком. Я сняла кое-что из одежды. Он разделся полностью. Нагишом он казался еще более тощим, что слегка меня обеспокоило. Мне и раньше приходилось иметь дело с ухажерами, чьи детородные органы не отличались достаточными размерами, и веселого в этом, конечно, мало. Я – девушка думающая и потому решила для себя, что не стану пополнять свой любовный список случайно задохнувшимся партнером.

Но тело Джоша было податливым, как и его губы, и через некоторое время все мои страхи улетучились. Когда дело в песне дошло до путаницы, он сказал:

– Мне нравится это место.

Я была на седьмом небе.

Мы повозились под одеялом, и тут Джош спросил:

– У тебя, случаем, нет… сама понимаешь чего?

У меня этого не было, но ведь один из нас вполне мог сходить в магазин на Корт-стрит и купить. С другой стороны, я опасалась, что, если так быстро сдамся, он может потерять ко мне интерес. Поэтому я сказала:

– К сожалению, нет. Но даже если б и был, я не уверена, что мне этого хочется. Ты мне слишком нравишься. Давай пока подождем. Не подумай, что ты меня мало возбуждаешь. Как раз наоборот. Я очень хочу переспать с тобой. Но только… не сейчас.

– Я тоже тебя хочу, – сказал Джош.

И, склонившись друг к другу, мы стали целоваться дальше. До нас донеслось дуновение ветерка. В конце концов, мы заснули прямо поверх одеяла, потому что было жарко.

Когда я проснулась, Джош одевался. Я взглянула на часы: половина девятого.

– Ты куда?

– У меня сегодня еще целая куча всяких дел.

– Но ведь сегодня воскресенье. Я думала, мы вместе позавтракаем.

– Я собирался мастерить полки.

– А-а.

– Дай мне свой номер.

Мы обменялись телефонами. Я оделась и проводила Джоша по лестнице до входной двери. Он взялся было за дверную ручку, а потом резко повернулся, словно передумал уходить, и сказал:

– Ариэль?

Все мои тревоги улетучились. Джош вовсе не бросает меня. Сейчас он приподнимет мой подбородок согнутым пальцем, как в фильмах сороковых годов, повернет к себе мое лицо, страстно поцелует и скажет: «Я передумал. Я хочу остаться с тобой – и не на один день, на всю жизнь!»

– Да? – откликнулась я, глядя на него томным взором.

– Можно мне забрать свой сок из холодильника?

Стоя под душем и скребя себя под мышками, я проигрывала в голове прошлую ночь. Казалось, Джош испытывал ко мне симпатию, а не просто хотел меня, так что, возможно, я была не права, не воспользовавшись случаем. А может быть, он на самом деле – просто козел. Может, он скрывает под приятной внешностью единственное желание – потрахаться – и, не получив желаемого, быстренько испарился.

Или, возможно, дело совсем не в этом. Может, от меня плохо пахнет. Недавно я перешла на этот натуральный дезодорант, «Томе», поскольку Сара сказала, что обычный дезодорант вызывает рак груди. Но этот новый, похоже, улетучивается к концу дня.

Что, если мой запах вызвал у Джоша отвращение? Или мое нижнее белье? Когда мы легли в постель, на мне были «бабушкины» трусы до талии, потому что у меня всего три пары сексуальных трусиков и все три оказались в грязном белье. Правда, «бабушкины» соскользнули с меня так быстро, что Джош вряд ли успел их рассмотреть. И к тому же я, скорее всего, по своему обыкновению драматизирую. Вполне могло оказаться, что человеку действительно надо мастерить полки. В конце концов, он ведь оставил мне свой номер телефона.

Я оделась, купила газету в бакалейной лавке в квартале от дома и пешком отправилась в свое любимое кафе на Смит-стрит. Оно называется «Осень». Там стоит китчево-антикварная мебель и есть полки с бесплатными книгами.

Все сидящие в зале, а там было двадцать или около того парочек в модной обуви и жутко модных очках, попивали кофе, читая «Санди тайме» и заигрывая друг с другом под столами. Я прошла мимо них к стойке и, заказав фирменную яичницу и кофе, уселась на диванчик. Открыв газету на странице, где сообщалось о бракосочетаниях, я принялась читать объявления о свадьбах этой недели. Будущие жених и невеста встретились на вечеринке, влюбились друг в друга с первого взгляда, а впоследствии узнали, что его мать и ее отец в молодости тоже встречались. Это выглядело настолько отталкивающе романтично, что мне пришлось убрать газету.

Мне нужен был кто-то, с кем я бы могла говорить, целоваться, читать «Санди тайме», для кого могла бы заказывать кофе. Где ты, мой парень в жутко модных очках? Тот, с кем можно заигрывать под столом? Мой молодой, стройный парень, мой прекрасный принц? Я ведь не окончательная уродина и не умственно отсталая, по крайней мере, официально не признана дефективной. Почему же тогда у меня так давно нет бойфренда?

Постараюсь вспомнить свои постуилловские связи: все по порядку Белокурый игрок в водное поло с совершенным телом, с ним у меня было всего одно свидание – уже на следующей неделе он влюбился в тощую заядлую физкультурницу. Светленький первокурсник, страдающий навязчивыми страхами – обладатель великолепных скул, но любитель конопли. Джейсон, социалист, который два месяца подряд встречался со мной, а потом вдруг решил, что он категорически против моногамии. И наконец, выпускник колледжа – время от времени облачавшийся в вызывающую одежду панк-рокера, – этот благодарил меня за то, что я помогла ему осознать извечную истину: все женщины – зло.

Умом я понимала, что должно пройти какое-то время, прежде чем я встречу своего «идеального мужчину», но мне становилось страшно при мысли, что этого никогда не произойдет. Что, если я по-прежнему буду жить одна в своей квартирке в Кэррол Гарденс, когда мне стукнет сорок пять? У Сары будут свой дом в Гринвич-Виллидж, муж – биржевой маклер и целый выводок детишек и кошек. А я все так же буду бродить по тем барам в Ист-Виллидже, куда мы захаживали вместе. И к тому времени мои шансы выйти замуж окажутся меньше вероятности быть убитой при нападении террористов.

У меня возникло такое чувство, что я родилась не в свое время. В глубине души я была настоящей местечковой девушкой, боящейся погромов и стремящейся к налаженному быту. Хорошо бы нанять сваху-нееврейку, и пусть она подыскала бы мне моего персонального «портного Мотеля»[53]– чувствительного и слепо мне преданного (более привлекательный вариант Остина Пендлтона[54]) – мы с ним прожили бы вместе всю жизнь, и я никогда больше не была бы одинокой.