О, малышка! - Робин Уэллс

– Как я уже объяснял, я узнал ее адрес и имя из компьютера в Центре по лечению бесплодия. Она живет в полутора часах езды отсюда, неподалеку от Бартлсвилла.

– Значит, ты появился у нее в дверях и заявил, что ты отец ребенка?

– Нет. Она ждала кого-то еще и приняла меня за него. Том криво усмехнулся:

– За мужчинами охотится?

– Том! – Сьюзен с негодованием посмотрела на мужа.

– Какая женщина может ждать у себя дома мужчину, которого никогда раньше не видела?

– Да любая, у которой сломался кондиционер или течет бачок, – ответила Сьюзен.

Том проворчал:

– Боюсь, Джейк не похож на слесаря.

– Ну, она могла подумать, что он страховой агент. Не прерывай его.

Сейчас вряд ли стоило говорить, что Энни гадалка. Ситуация и так грозила выйти из-под контроля.

– Она ждала приезда внука своей знакомой, – сказал Джейк. – Я какое-то время притворялся, что я – это он и есть, чтобы побольше узнать о ней.

– Ну и что узнал? – спросил Том.

– Она сама содержит ранчо с помощью управляющего и сезонных рабочих. Ранчо досталось ей в наследство от дедушки и бабушки.

– Замужем? – спросила Сьюзен. Джейк покачал головой:

– Нет, мать-одиночка.

– Как ты подошел к цели своего визита?

– Ну, сначала я не стал говорить, что я не внук ее знакомой, а потом сказал, что приехал из клиники по борьбе с бесплодием и что у меня есть основание считать, что ее дочь – мой ребенок. Она была в шоке. Она сказала мне, что я не мог видеть историю болезни и что доноры подписывают контракт, в котором отказываются от всех прав на ребенка. Я объяснил ей, что был не донором, а пациентом. А потом малышка проснулась и вошла в комнату. Когда я увидел ее, ну как бы это сказать… – Джейк наклонился вперед. – Я понял, что она моя. Понял, и все.

– Как ее зовут? – спросила Сьюзен.

– Энни Холлистер, – ответил за него Том. – Он уже сказал.

– Нет, как зовут ребенка?

– Маделин… – Джейк произнес имя, как произносила его Энни.

Том нахмурился:

– Черт побери, Сьюзен, ты как будто бы выбираешь имя для будущей внучки.

Сьюзен повернулась к нему:

– Я просто спрашиваю об имени, оно у нее уже есть. Том сжал зубы:

– Она, черт возьми, не наша внучка.

– Дочь Джейка – это моя внучка.

Том уставился на Сьюзен, открыв рот от удивления.

– Мы даже не знаем наверняка, что это ребенок Джейка.

– Все легко выяснить с помощью анализов, – сказал Джейк.

У Тома дернулась щека.

– Женщина согласна на это?

– Не совсем.

– Как она вообще отреагировала?

– Как я уже говорил, она была потрясена. Она считала, что отцом ребенка является анонимный донор.

– И чем же дело кончилось?

– Да не очень-то хорошо. – Джейк провел рукой по лицу. – Боюсь, что я вышел из себя и стал угрожать ей судебным иском. Она буквально пришла в ярость, и тут появился этот самый внук знакомой. Дальше продолжать разговор не имело смысла, поэтому я ушел, но обещал вернуться.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Еще раз встретиться с ней. Посмотрю, можем ли мы о чем-то договориться. Сначала я хотел потребовать единоличных прав на ребенка, но, поразмыслив, пришел к выводу, что, пожалуй, это повредит девочке. И потом, вряд ли стоит ссориться с матерью, я хочу начать видеться с ребенком незамедлительно.

Том барабанил пальцами по столу. Он раздраженно нахмурился и медленно покачал головой:

– Иногда самое лучшее – это не предпринимать ничего. Не будить спящую собаку.

Джейк почувствовал, что в нем закипает ярость. Его тесть рассуждал, как доктор Уорнер в клинике.

– Мы ведь говорим не о собаке. Это ребенок. Мой ребенок. Я не могу притворяться, что его не существует.

– Даже если он твой, ты не несешь за него ответственности.

– Еще как несу! Если у меня есть дочь, я намерен быть по отношению к ней отцом.

Сьюзен потрепала Джейка по руке:

– Это совершенно понятно. – И бросила на мужа умоляющий взгляд. – Мы рады твоему ребенку и будем любить его. Правда, Том?

Тут, слава Богу – как потом, усаживаясь на заднее сиденье их «кадиллака», вспомнила Сьюзен, – подошел официант. По тому, как засверкали глаза Джейка, она понимала, что он начинает злиться, и боялась, как бы Том не сказал чего-нибудь, о чем может впоследствии пожалеть. Она постаралась перевести разговор на другую тему, но напряжение не покидало их до конца ужина.

– Я не в силах поверить в это, – сказал Том, выводя их большую машину со стоянки клуба.

– Да, поразительно, – согласилась Сьюзен, – Джейк с ребенком.

– Почему Джейк так упорно хочет быть отцом ребенка незнакомой ему женщины?

– Потому что это и его ребенок.

– Мы этого не знаем.

– Он, похоже, абсолютно уверен.

– Это должен быть, черт возьми, ребенок Рейчел! – Голос Тома был полон горечи. – Врача надо утопить и четвертовать. Наверное, я все-таки поеду во Флориду, найду этого сукина сына и…

– Ты этим ничего не изменишь.

В салоне машины воцарилась тишина, нарушавшаяся лишь жужжанием кондиционера. Том вывел машину из каменных ворот на дорогу.

– Как мы попали во всю эту кутерьму? Все должно было быть совершенно иначе.

Сьюзен молча смотрела в окно на супермаркет, мимо которого они проезжали.

– И я абсолютно не понимаю, как вести себя в данной ситуации, – продолжал Том.

«Это для него хуже всего», – думала Сьюзен. Он не выносит, когда что-то или кто-то не подчиняется ему. Рейчел была очень на него похожа. Они оба знали, какой должна быть их жизнь, и думали, что в их силах сделать ее такой, какой им хочется. Оба считали, что смогут и должны все в жизни подчинять своим интересам.

И надо сказать, что чаще всего им это удавалось. Но когда что-то не ладилось, они воспринимали это болезненно.

Вот тот же пример с бесплодием. С восемнадцати лет их дочь Рейчел полностью управляла своей жизнью, и все шло согласно ее планам. Она блестяще окончила колледж, стала работать в престижной фирме и вскоре вышла замуж за своего школьного друга. Они с Джейком обменялись торжественными клятвами на тщательно продуманной и не менее тщательно исполненной брачной церемонии. Затем два года не хотели заводить детей – все было так, как планировала Рейчел.

А затем неожиданно возникло препятствие – ее собственное тело.