Тринадцатый пророк - Елена Гайворонская

Я с трудом подавил в себе нестерпимое желание сделать ноги, поскольку свою короткую и несовершенную земную жизнь ценил гораздо больше мифической вечности, но, увы. Бежать мне было некуда. Я вглядывался в лица собравшихся, втайне желая найти хоть одного единомышленника, но тщетно. В чёрных от ночи глазах я видел отблески костра и спокойную, хмурую, упрямую, порой, отчаянную, но решимость.

– А что, если я скажу, что один из нас в Иерусалиме найдёт свою смерть?

Тут затих и костёр, дожевавший последние ветки.

– Кто? – робко спросил кто-то из тьмы.

– Кто знает? – Длинная тень от пальца Равви метнулась по кругу, периодически замирая около каждой из сидящих безмолвных фигур. – Быть может, ты… Ты… Или ты… – В этот миг наши с ним взгляды пересеклись, и я едва не вскочил и не бросился бежать, но тело моё одрябло, как тряпичная кукла, и не подчинялось мне. Он посмотрел так, словно я единственный был посвящён в некую тайну, взглядом пристальным, рассекавшим ночь, приказывая мне молчать, завершил:

– Или я.

Я поперхнулся и закашлялся. Мой сосед энергично постучал меня по спине.

– Господь не допустит, чтобы это случилось с тобой, Учитель, – выговорил из тени тонкий, почти детский голосок.

Я посмотрел в его сторону, и что-то больно перевернулось внутри. Говоривший, паренёк лет шестнадцати, совсем пацан, чем-то неуловимо отчаянно напоминал Сашку. Я не мог объяснить, чем именно: столько лет прошло, что-то размылось в памяти… Вихрастая светлая макушка, острые плечи и это движение головой и шеей, точно её кусал невидимый воротник… Отчего я вдруг уверился, что Сашка стал бы таким, если бы дожил до шестнадцати? Меня вдруг посетила дурацкая, нелепая по сути мысль, что странное сходство одного из этих людей с моим младшим братом – некий тайный знак судьбы, что мне нужно оставаться с ними, и что со мной не произойдёт ничего плохого.

– Устами младенца глаголет истина, – неожиданно улыбнулся Равви. – Что ж, я собрал хорошую команду. А теперь пора на боковую. Завтра ранний подъём.

Бравуарное окончание жутковатого разговора придало ему несерьёзность, вроде проверки на вшивость. В армии мне повезло служить в тайге под Магаданом, так там «старички» обожали пугать салаг медведем-людоедом. Действовало безотказно. Общее напряжение спало, переговариваясь, пересмеиваясь, мои новые попутчики принялись устраиваться на ночлег прямо здесь, около догоревшего кострища, закутавшись в длинные тёплые накидки, примостив вместо подушек собственные согнутые руки.

– Слушай, – не выдержал я, толкнув Петра, – тут, случайно, нет змей или скорпионов?

– Бывают и змеи, – охотно утешил он. – А как же? Много разных тварей. Да ты не бойся. – Улыбнулся он, заметив, как я дёрнулся. – Ты их не трогай, и они тебя не тронут.

Это приятное известие напугало меня почище любых страшилок. Я подтянул под себя ноги, насколько это было возможно, свернулся клубком, замотавшись в покрывало, как в кокон.

– Вы всегда так ночуете? Под открытым небом?

– По-разному, – зевнул Пётр в ответ. – Иногда добрые люди зовут на ночлег.

– И давно ты так кочуешь?

– Меньше, чем хотел бы.

– У тебя что, дома нет?

– Было дом, как же! – удивился он моему вопросу. – Хороший дом, большой. На всю семью.

– А жена?

– Была и жена.

– Небось, стерва?

– Почему? – удивился собеседник. – Вовсе нет. Хорошая женщина.

– А дети были?

– Были и дети, – подтвердил Пётр. – Сын и две дочки.

Я замялся. Боялся причинить ему боль следующим вопросом, но он сам, точно угадав мои сомнения, продолжил:

– Недавно торговца-земляка встретил. Спросил про них. Все живы и здоровы, слава Богу.

– Так какого ты здесь делаешь?! – не выдержал я.

Он шумно вздохнул.

– Понимаешь… Всё дело в звёздах.

Совершенно сбитый с толку, я вытаращился в небо.

– При чём здесь звёзды?

– Я жил, как все. Нормально жил. Ходили с братьями в море, ловили рыбу. Раз в неделю наведывались в местный кабачок. И всё вроде было нормально, пока однажды вечером я не выпил лишнего и не заснул на берегу. А когда открыл глаза, то увидел небо чёрное-пречёрное и такое огромное, что сделалось страшно. И звёзды… Несчётное количество ярких факелов. Как сейчас. Я смотрел на них, а они – на меня. И вдруг что-то перевернулось во мне, сделалось так тоскливо… И столько мыслей неясных, неотчётливых затолклось в голове… И чем дольше я смотрел в небо, тем больше думалось о том, что я чего-то не понял, не сделал, не узнал… И вся моя жизнь показалась мне пустой и бессмысленной… Эта тоска росла и ширилась с каждым днём. Я стал думать столько, сколько никогда прежде… Что есть звёзды? Как живут люди в иных землях? Почему день сменяется ночью? Почему птицы летают, а люди – нет? Что было до нас и что будет потом? Для чего мы вообще живём на свете?.. Я слышал, что где-то живут мудрецы, которые могут многое объяснить, и тайно мечтал, что когда-нибудь сумею туда добраться, понимая, что на деле всё останется лишь мечтой. Я пытался поделиться своими мыслями с женой, братьями, друзьями, но они или смеялись надо мной и говорили, что я сошёл с ума. Или говорили, что не мне, простому неграмотному рыбаку судить о великом и малом, ведь такие рассуждения не доведут до добра. Тогда я замолчал и стал делать вид, что всё по-прежнему, и себя тоже стал убеждать, что всё по-прежнему, потом принялся неумеренно пить вино, чтобы заглушить эту тоску…

Однажды пришёл человек, попросил перевезти его на другой берег. По его пропылённой одежде и дорожному посоху я понял, что он путешественник, и стал расспрашивать, откуда он, что видел, и что творится в других местах. Он охотно отвечал, и чем больше я его слушал, тем больше мне хотелось бросить всё и пойти с ним куда глаза глядят… И вдруг он заговорил о том, что меня волновало. О земле и небе, жизни и смерти, добре и зле, о мире вокруг и том, что скрыто внутри нас, о том, что было, и что будет… Я слушал и неожиданно находил ответы на многие свои вопросы, и хотел лишь одного: узнать ещё больше…

Когда же мы перебрались на тот берег, путник спросил, как может отблагодарить нас за услугу. Брат сказал в шутку, что хотел бы большего улова, а то после уплаты налога нечего будет есть. И тогда этот человек сказал:

– Закиньте сети, и будет вам улов.

Брат рассмеялся ему в лицо и нарочно закинул прямо у берега. Но странник совершенно серьёзно велел доставать. Сети были полны рыбы. Стало очень тихо. А потом все разом закричали, что это чудо. И кто-то воскликнул, что он – дьявол. Путешественник покачал головой и спросил, улыбнувшись:

– Разве дьявол станет делать доброе дело, ничего не требуя взамен?

Тогда все кинулись разбирать рыбу. А путник повернулся ко мне и спросил, чего хочу я. Но я молчал, потому что хотел невозможного. И вдруг он сказал: