Дороже жизни - Кей Мортинсен

Он застал ее врасплох, и она, покраснев, выдавила:

– Э-ээ, да.

– А как насчет утра? Может, он тебе еще кое в чем помогал?

Она вспыхнула от негодования.

– Как ты смеешь…

– Твое возмущение очень красноречиво. Будь осторожна, Сандра. В твоем положении нужно вести себя святее папы римского, а ты пошла по рукам. Сейчас Край-тон, кто следующий? Это может обернуться против тебя.

Она смерила его холодным взглядом, хотя вообще-то он был в чем-то прав. Джеймс хотел остаться на всю ночь. Разумеется, это был всего лишь дружеский жест, но ему стоило бы подумать, как это могут расценить другие! Например, Филипп.

– Я не желаю выслушивать твои оскорбления. Тем более, препираться с тобой. Сейчас я хочу просто увидеть мою дочь, ничего больше.

– Ты помнишь наш уговор?

– Да, да, я все помню, я скажу, что знала ее папу, я сдержу свое слово, Филипп, но и ты помни: никаких трюков!

Он усмехнулся.

– Мне они не понадобятся.

Он выглядел очень уверенным в себе. Поднял руку и помахал кому-то в доме. Через минуту из открытых дверей веранды выплыли Длинные Ноги.

– Ты не принесешь нам кофе, Анастасия?

– Разумеется. И апельсиновый сок для Джолли? Я испекла бисквиты. Если хотите, принесу и их.

Филипп улыбнулся красотке, она улыбнулась ему. Сандра тоже выдавила вежливую улыбку, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы Длинные Ноги исчезли с лица земли. Немедленно.

– Предупредительная девица! Сандра подумала, что говорит точь-в-точь как ревнивая жена, и немедленно залилась краской. Какое ей дело до этой девушки?

– Она дьявольски портит мне фигуру, потому что готовит как ангел, – заметил Филипп. – А вообще она сокровище. Бриллиант среди женщин.

– Скорее, жемчужина.

– Нет, бриллиант. Бриллианты – навсегда.

– Ты хочешь сказать, что этот бриллиант навсегда останется при моей дочери?

– Анастасия будет оставаться здесь столько, сколько пожелает сама.

Очень интересно, он что, гарем здесь собирает? Против своей воли Сандра представила, как прошлой ночью он заявился домой, злой и возбужденный. Что, интересно, могло произойти в таком состоянии между ним и этой нимфой?

– Надеюсь, она хорошо относится к Джолли?

– Прекрасно. Вскоре ты сама увидишь, как счастлива твоя дочь. Джолли, малыш!

Он спустился в сад и окликнул девочку. Та подняла голову, окинула Сандру безразличным взглядом и продолжала возиться с кубиками.

– Это Сандра, она знала твоего настоящего папу, еще в Англии.

Еще один взгляд, столь же равнодушный. А чего ты ждала, одернула себя Сандра. Что она немедленно вскочит и помчится к ней, что голос крови подскажет ей, кто перед ней стоит?

Филипп, усмехнувшись, сел в удобное кресло из соломки. Сандра неловко опустилась прямо на траву, рядом с Джолли.

– У меня есть для тебя подарок. Сандра говорила по-гречески, чем явно был удивлен Филипп. Девочка взглянула на нее в третий раз. Фамильные ресницы Фестанакисов взметнулись – и Джолли опять отвернулась к своим кубикам. Этого ребенка не подкупить. Что ж, значит, сильный характер, в некотором отчаянии подумала Сандра. Она ждала и наблюдала. Пальчики у малышки очень ловкие. Ничего общего с короткими, неуклюжими и грубыми пальцами Нико. Скорее, она унаследовала руки Филиппа.

Сандру терзали одновременно боль и радость. Джолли очень хорошенькая. Любая мать могла бы по праву гордиться такой дочуркой. Беда в том, что она, Сандра, не любая. Она была в тюрьме, и это еще не раз откликнется ей.

Рюкзак выскользнул из ослабевших рук, вещи рассыпались по земле. Филипп насмешливо смотрел, как она пытается запихнуть все в сумку, а она… Она вдруг похолодела, почувствовав прикосновение маленьких пальчиков. Джолли помогала ей!

Едва заметив реакцию Сандры, девочка насупилась и отошла, но Сандра улыбнулась и протянула ей пакет.

– Спасибо тебе, ты очень здорово мне помогла. Здесь подарок для тебя.

Через минуту Джолли с восторгом рассматривала красивую куклу, одетую в нарядное платьице. Когда под платьицем обнаружился ярко-розовый купальник, девочка издала громкий вопль восторга. Кроме того, в рюкзачке куклы обнаружились щетка для волос, крем для загара, полотенце и солнечные очки. Филиппу было немедленно ведено расчесывать щеткой желтые кукольные волосы, а сама Джолли, высунув язык, пыталась надеть на нее солнечные очки. Сандра чувствовала себя так, как будто выиграла миллион фунтов.

Филипп с притворной строгостью посмотрел на девочку и сказал:

– А что нужно сказать?

Явно смутившись, Джолли обвила ручонками его шею и надулась, но все же выпалила:

– Большое спасибо!

Сандра, неожиданно обессилев, опустилась в плетеное кресло. В этот момент подошла Анастасия с большим подносом. Накрыто было на троих, и Филипп с удивлением посмотрел на девушку.

– Ты не выпьешь с нами кофе. Стаей?

– Не сейчас, Филипп. Я делаю тиропитгу. Уходя, она ласково потрепала Джолли по голове, и девчушка ответила ей веселой улыбкой, отчего в сердце Сандры вонзился острейший нож ревности. Она была чужой здесь, чужой для всех. Даже для своей дочери.

– Джолли, к столу!

Филипп разливал кофе по чашкам.

– Разве она не может остаться и играть?

– Нет. Она должна быть за столом, если хочет есть.

– Но…

– Никаких «но», это правило, которому следуют в этом доме.

К изумлению Сандры, девочка спокойно поцеловала куклу, положила ее на землю и пошла за стол.

– Можно-мне-пожалуйста-кусочек-бис-квита-спасибо! – Это она выпалила на одном дыхании.

– Разумеется, дорогая, но… один, Джолли! Девочка хитро посмотрела на Филиппа, взяла один кусок и разломила пополам.

– Нет, два!

Филипп не мог сдержать улыбку:

– Я еще ни разу не выиграл в наших спорах.

Сандра смерила его довольно холодным взглядом и повернулась к Джолли.

– Джолли, а как ты назовешь куклу?

– Мама!

Сандра поперхнулась, и Филипп спешно подсунул ей стакан с водой, заметив вполголоса:

– Она хочет во всем походить на Нору, ничего больше. Это пройдет.

В этот момент Джолли подбежала к Филиппу и, смеясь, затараторила что-то по-гречески, а он отвечал ей, но так быстро, что Сандра ничего не могла понять. Без слов было понятно одно: эти двое любят друг друга и прекрасно обходятся без посторонних.