Украденные небеса - Кимберли Кейтс

Нора судорожно сглотнула и невольно попятилась — Кейн отошел от двери и теперь медленно приближался к ней; при этом взгляд его был прикован к ее губам.

— В чем дело, сэр? — пробормотала она.

— Мисс Линтон, мне вдруг пришло в голову, что прежде я ни с кем не обручался. Мы с Делией бежали, поддавшись влиянию страсти. Впрочем, я не об этом… Видите ли, мне кажется, что мужчина должен поцеловать женщину, с которой помолвлен.

— Но мы с вами не обручались! Возможно, ничего не… — Нора внезапно умолкла. Казалось, под взглядом Кейна она лишилась дара речи.

Сейчас Эйдан находился совсем близко от нее. И он по-прежнему смотрел на ее губы. Тут он вдруг улыбнулся и проговорил:

— Мы с вами и впрямь не обручены… Пока не обручены, но все же нам не следует забывать о традициях. То есть о традиционном поцелуе.

Тут губы Кейна приблизились к ее губам, и Нора почувствовала жар его дыхания. Как ни странно, но ей вдруг захотелось, чтобы он прижался губами к ее губам, захотелось, чтобы сэр Эйдан ее поцеловал. Но он внезапно отступил на шаг, потом снова направился к двери. В следующее мгновение дверь за ним захлопнулась.

Дрожа всем телом, Нора приложила к губам кончики пальцев. Нет, Эйдан Кейн был совсем не тот человек, о котором она мечтала. Он эгоистичный и жестокий. К тому же он ясно дал понять, что женщинам не стоит обольщаться на его счет и строить воздушные замки.

«Когда я покидаю дочь, то становлюсь совершенно другим человеком», — кажется, так он сказал.

Нора подошла к туалетному столику, на котором стоял подсвечник с горящими свечами, покидая в спешке комнату, сэр Эйдан забыл его забрать.

На полированной столешнице красного дерева все еще громоздились в беспорядке женские безделушки — хрустальный флакон из-под духов, полураскрытый веер с изображением сцены обольщения Венеры, серебряная шкатулка с изящными инициалами Д.К., выгравированными на крышке. И… записка?

Да, у самого зеркала белел сложенный квадратик бумаги, скрепленный красной восковой печатью, оберегавшей послание от любопытства посторонних.

Нора уставилась на записку. Она снова и снова перечитывала надпись, выведенную свежими чернилами: «Леди…»

Может, это послание одного из любовников Делии Кейн? Нет, едва ли. Ведь сэр Эйдан сказал, что его жена умерла, когда Кассандре было пять лет от роду. Если бы письмо относилось к тому времени, то чернила давно бы выцвели, а бумага пожелтела.

Но кому же в таком случае адресована записка? Неужели ей, Норе Линтон? Подобное представлялось совершенно невероятным, но все же…

Одолеваемая зловещими предчувствиями, Нора взяла сложенный листок и тотчас же почувствовала, как по спине ее пробежали ледяные мурашки. Собравшись с духом, она сломала сургучную печать и прочитала написанные на клочке бумаги строчки, которые гласили:

Три драмы суждено увидеть замку, Несущему проклятие убитого повстанца: Принцессу, запертую в башне, Хозяйку, павшую от рук злодея-мужа, И женщину, заблудшую у бездны ада. Беги, пока его огонь тебя не тронул.

Нора замерла на несколько мгновений. Затем окинула взглядом комнату, словно ожидала увидеть призрак с пятнами чернил на прозрачных пальцах и таинственным предупреждением на овеянных холодом устах.

Ненависть и горечь. Нора слышала, как эти едва сдерживаемые чувства прорывались в голосе сэра Эйдана Кейна. «Мать Кассандры была бессердечной эгоисткой… Верьте любым слухам обо мне… Возможно, они соответствуют действительности…» — кажется, так он говорил.

О Господи, неужели… Нора похолодела. Неужели Эйдан Кейн убил свою жену, а эта записка — предупреждение?