Эль скандаль при посторонних - Ольга Шумяцкая

Охранник берет меня за запястья двумя пальцами, легонько сдавливает и отцепляет от своего черного похоронного костюмчика. После чего зовет старшего. Старший прибегает, видит женщину в невменяемом состоянии захлеба и заика и тащит стакан воды. Я хватаю стакан и выливаю воду ему на голову.

— Ах ты! — говорит старший и добавляет кое-что, чему нет места в словаре интеллигентного человека. — Ах ты! Тащи ее сюда!

Они тащат. Я квакаю и упираюсь. Наконец они сажают меня на стул в своей каморке и связывают руки носовым платком. Старший куда-то звонит. Видимо, еще более старшему. Более старший отдает приказания. Я слышу, как его лай рвется из мембраны.

— Ну вот что, — говорит старший, положив трубку. — Успокоились? — Я киваю. Он развязывает мне руки. — Сдавайте пропуск!

— Не сдам! — вякаю я и на всякий случай опускаю руку в карман, где лежит мой пропуск. Мне кажется, что пока пропуск при мне, я — при работе.

— А в милицию? — ласково спрашивает старший.

— А по кумполу? — так же ласково спрашиваю я.

— А не достанешь! — игриво отвечает старший.

Я встаю и даю ему здоровенный щелбан. Старший вскрикивает и хватается за лоб, на котором тут же вспухает шишка.

— Медячок! Медячок! — не своим голосом кричит охранник. — Медячок приложить! Или сырого мясца!

— Она хулиганка, — совершенно спокойным человеческим голосом говорит старший. — Что делать будем?

Через минуту я оказываюсь в бывшем кабинете нашего бывшего главного редактора. За столом главного сидит Что-то. У Что-то синий бритый затылок и пуленепробиваемые глаза. Что-то курит «Пэл-Мэл». Сто лет не видала, чтобы кто-то курил «Пэл-Мэл»! Это обстоятельство как-то смягчает меня. Я даже готова плюнуть на чудовищного золотого краба, которого Что-то держит на пальце вместо перстня. Я улыбаюсь Что-то.

— Ты... это... ты чего бузишь? — спрашивает Что-то.

— Работать хочу, — честно отвечаю я.

— Кем? — интересуется Что-то.

— Журналистом, — отвечаю я и добавляю: — Кинокритиком.

— Нам... это... критики не того, — говорит Что-то.

— А кто вам того?

— Ну... это... конкретные парни... киллеры... можно чистильщиком. Пойдешь в чистильщики?

Я вспоминаю, как вчера чистила и драила квартиру, и содрогаюсь.

— Нет, — говорю я. — Не люблю убираться.

— А... ну смотри... хозяин — барин... А что любишь?

— Кино смотреть, — совсем честно говорю я.

— Кино... — задумчиво повторяет Что-то. — Будет тебе и кино.

Он нажимает на кнопку звонка. В комнату вбегает старший.

— Ты... это... Серень... ты ее мальчикам отдай... пусть покажут кино.

— Нет! — кричу я. — Не надо кина! Я больше не буду!

— Ну ладно, ладно, не психуй. Не надо так не надо. Что мы, не люди, что ли? Садись пиши.

— Что писать?

— Вот и пиши, что больше не будешь. Мы теперь грамотные, мы теперь по расписочкам живем. Чтобы комар не залетел! Не то что... — Он отодвигает пуленепробиваемую заслонку и окидывает меня вполне живым любопытным взглядом. — Не то что такие... дамочки. — И коротко ржет.

Я беру лист бумаги, ручку и пишу.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА НОМЕР ШЕСТЬ,

в которой Мопси дает отпор криминальным структурам

Уважаемый!

(Тут я останавливаюсь и поднимаю глаза на Что-то.

— А как вас зовут? — спрашиваю я.

— Смело! — восхищается Что-то. — Погоняло хочешь? Зови Толиком.)

Уважаемый Толик!

Честное слово, я больше не буду: спать до 11 утра, ездить в автобусе без билетика, тайком от своего мужа Большого Интеллектуала покупать предметы женского туалета в магазине «Дикая орхидея», каждый день звонить Мурке и трепаться с ней по часу без карточки, красить губы коричневой помадой, засовывать в стиральную машину белое с цветным, оставлять зубную пасту в душевой кабинке, смотреть телевизор до часу ночи, особенно сериал «Черный ворон», который я и так знаю наизусть, так как читала книгу, загибать страницы у книг и отворачиваться в кино, когда там пилят людей, потому что потом ни одной рецензии толком не напишешь и коллеги говорят, что я необразованная.

Торжественно обещаю: после каждой еды мыть посуду, каждый вечер готовить Интеллектуалу горячий ужин, три раза в день гулять с пуделем, а то если два, он писается в ванной, тратить на питание не больше, но и не меньше, чтобы не ограничивать себя в витаминах, прочесть книгу Сергея Эйзенштейна «Статьи о кино», изучить биографию Дзиги Вертова, отдать свою кровь в Фонд президентских инициатив, научиться курить взасос, потому что не взасос стыдно, зарабатывать не меньше 300 у.е. в месяц, лаять не чаще 1 раза в неделю.

Еще могу попробовать научиться делать мостик и березку, но это не наверняка.

Спасибо за внимание!

Адрес моей электронной почты: [email protected]. На случай экстренной связи.

С общим приветом, Мопси.

Что-то по имени Толик внимательно прочел мою записку, потыкал в нее толстым пальцем с крабом и спросил:

— Триста у.е. — это что?

— Это зарплата, — пояснила я.

— Ты серьезно? — поинтересовался он.

Я кивнула. Толик пожал плечами, как бы говоря: ничего не понимаю в этой жизни!

— Так бывает? — спросил он с тяжелым недоумением, перерастающим в обиду. В принципе он имел право обижаться. Никто никогда не говорил ему, что на свете бывают зарплаты в 300 у.е. и что люди даже на них живут.

Я еще раз кивнула. Должен же кто-то открыть бедному мальчику глаза на мир. Что-то понурился. Ему было тяжко переживать крушение идеалов.

— А... вот это... насчет лая. Чего-то я недопонял.

— Ну, знаете, — сказала я, — иногда ужасно хочется полаять. Полаешь, и вроде легче жить.

— Это да! Это правда! — оживился Толик. — Я тоже замечал. Дашь какой-нибудь шестерке по мозгам, и сразу кайф.

— Нет, Анатолий, вы не поняли. Тут другое. Я не имела в виду лаять на кого-то. Я имела в виду лай как акт самосознания.

— А... ну да... ну тогда... конечно... как акт — это я понимаю, — пробормотал он.

— Все остальное тоже понятно? — спросила я, показывая на записку.

Что-то молча кивнул.

— Тогда как быть с зарплатой?

Что-то молча вынул из кармана пачку баксов, отсчитал триста штук и протянул мне.

— Иди, — сказал он. — Живи. — Он немножко подумал и добавил с сомнением: — Если сможешь.