Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

прав, что упомянул наговор на княгиню, но с чего-то она померла? И никто толком-то не понял, что такое приключилось. Лекарь говорит, что уснула, да не проснулась. Но уж простите мою въедливость, она такого крепенького мальчонку родила, да через несколько дней уже порхала, прям как крестьянка, а моя жена после родов не оправилась. Сердце, или чтобы там у неё приключилось, не объясняет смерти-то. Княгиня крепкая была, от такой женщины только сынов и рожать, да род продолжать. Сдаётся мне, что это всё неспроста затеяно, кто-то решился наши устои расшатать да разрушить. Навели порчу на Софью, а через неё и на князя. И что с этим делать? Пока он ещё окончательно в дурман не впал, может быть как-то повлиять на дело, да успокоить. Или у кого-то из вас есть, какая ведьма, что сможет пронюхать всё дело да понять, что на самом деле произошло.

Пояснил свою позицию заговорщицким тоном Павел Игнатович, уже не скрывая своих опасений и помыслов, а идея с ведьмой или колдуном вдруг сама возникла, да не успев повариться в мыслях, тут же и выплеснулась, к неудовольствию товарищей.

— Не уймёшься ты. Как, по-твоему, мы ведьму во дворец приведём? Да уж сразу надо с узелком-то и с сухарями, и прямой дорогой в подвалы, нас же за наведение смуты и закроют… — теперь уже взъелся на друга Скрябин Борис Иванович, в далёком прошлом тоже служил воеводой и в Тайном приказе несколько лет дела вёл непростые. Но сейчас от дел отошёл, и втайне жалеет, что отозвался на приглашение, в таких заседаниях только молча посидеть, да и того хватит, чтобы во враги князя попасть. Только хотел было извиниться и уехать, как Измайлов тоже хлопнул себя по коленке, припомнив кое-что:

— Есть у меня знакомая ворожея, жена с ней всё дружбу водит. Я бы ей не доверял, однако она почти всегда дело говорит, бабка довольно вредная, но нам во дворец-то и не надо.

— А куда?

— Павел Игнатьевич, да на могилку княгини, думаю, что если какая-то магическая работа была проведена, то её только сейчас самое время и проверять. Это враги сначала следы скрывали, а теперь им скрывать уж нечего, они добились своего. Даже если не скажет имён, то хотя бы поймёт. Думаю, что княжеский ведун тоже проверял, но он ослаб. Могли и на него непрогляд навести, не заметил ничего, — Измайлов понизил голос и заговорил теперь со знанием дела, будто сам промышляет магическими делами.

Скрябин недовольно поморщился, но сказать, что это бабские домыслы не решился, потому как есть другая преграда, в этом деле:

— Допустим, вы тайны узнаете, и что? К князю пойдёте? И снова возвращаемся к скорбному узелку с сухарями и исподнем для княжеских подвалов, но уже дело будет куда как серьёзнее, ведь дозволения не было…

— Да погоди, ты гневаться и пугать, Борис Иванович, вечно страху напустишь. Отправлю эту ворожею за хорошую мзду, и какую-то из верных служанок, пусть они как бы мимоходом пройдут, там к нашим могилам проход аккурат через могилы княжеские, это же не преступление? А ежели ворожея что-то заметит, то мне сообщит, как бы ненароком, и я как бы ненароком, ежели что-то существенное будет, то и доложу князю. Ничего крамольного в этом нет, — Симеон Измайлов сам поверил в важность сего мероприятия.

И друзья с ним согласились.

— Тогда сейчас разойдёмся, ежели удастся, то сегодня же отправлю на погост женщин, будет что-то любопытное, то сообщу.

— А у меня есть ещё одни подозрения, но совершенно немагического характера. Думаю, что у князя тоже появились соображения по этому поводу, вот он и серчает, магия в этом случае — лишь следствие, но все мы знаем, кому Софья дорогу перешла, роду Волковых. А князь Волков от своих целей не отступается. Есть у него дочь Лютица, вот она и должна была стать княгиней. От них весь забор и начал городиться, так что тут и бабке на погосте делать нечего. Имеющий уши — всё слышит и видит. Не хотел это дело на слух пускать. Но оно скоро само себя объявит. Вот помяните мои слова, когда тайное станет явным, — сам того не желая, Скрябин произнёс вслух свои подозрения, да они не только его, уже все знают о безудержном желании Волковых вернуть свой трон, и у них уже все силы для этого собраны, осталось последнее препятствие — князь.

— Да, знаем эти дела, Волков не из таких, кто пакости строит, не за спиной козни чинил, а открыто хотел за счёт замужества дочери стать ближе к власти, но Михаил выбрал Софью. Не наговаривайте, Волкова подлецом назвать язык не повернётся, и как верно подмечено, поживём — увидим. А пока расходимся, прям сейчас поеду домой и организую поездку на погост и, надеюсь, что вы про нашу встречу пока никому, если ничего ворожея не обнаружит, то и я вас беспокоить не буду.

Измайлов первым же поднялся, окинул серьёзным взглядом малое собрание по большим проблемам, попрощался и вышел. Самому вдруг стало любопытно, что же обнаружит старая ведунья Елица на могиле княжны.

Глава 11

— За такую деньгу, я и ночью бы сходила, чего мёртвых-то пугаться, живые опаснее. А на погост ночью никто и не пойдёт. Ведь так, тётка Елица? — молоденькая служанка Нюта сама вызвалась сопроводить пожившую на свете ведунью, вроде и не страшную, да и не старуху дряхлую, но от одного взгляда Елицы на сердце как-то тоскливо делается. Вот и уговаривает себя девица, чтобы не бояться того, на что не раздумывая согласилась.

Ох, как ей нужны обещанные деньги на летние обновки, да украшения, чтобы не засидеться в девках и к осени себе мужа-то и подыскать подходящего. Прыгая с одной мысли, да на другую, уже теперь от страха, но ещё пытается себя уговорить и не сбежать в последний момент. Но если Елица что-то эдакое скажет, то напарницы-то и лишится…

— Права, только не болтай. Рот откроешь и в тебя какой-то мертвяк и залезет, очень они любят этим делом промышлять. Но ежели со мной сходишь, то замуж к осени точно выйдешь!

— Ой! — простонала Нюта и вдруг зажала рот рукой. Но поняв, что это неудобно, спустила косынку с головы и накинув на рот и нос, завязала на затылке, стоит готовая на всё, только бы сбылось пророчество ведуньи. Елица посмеялась глупости и одновременно находчивости случайной компаньонки, покачала головой и отворила кладбищенскую калитку. Но перед тем