Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Кей окидывает взглядом возвышение для трапез, проверяя, не смотрят ли на нас гвардейцы, дежурящие во время завтрака, после чего сжимает под столом мое колено. Они должны следить за тем, чтобы никто не пытался воровать еду или нарушать порядок, но сейчас, после нашего прегрешения, их внимание сосредоточено на Кее и мне – несомненно, по приказу капитана Рена.

– Как твоя рука?

Я поднимаю руку, чтобы продемонстрировать.

– Все почти зажило благодаря мази, которую ты прислал в мою комнату.

– За нее тебе надо благодарить Мессера, – говорит Кей. – Это он предложил заплатить за нее.

Для меня это новость, но Мессер только небрежно пожимает плечами.

– Мне было неловко, ведь я так легко тебя победил.

Я морщусь.

– Надо же, какая скромность.

Кей наклоняется к нам, поглядывая на гвардейцев, патрулирующих периметр возвышения для трапез, и тихо произносит:

– Минувшей ночью пропали двое.

Я холодею от ужаса.

– Кто? – спрашивает Аврора.

– Драго и его сын, – отвечает Кей.

Мессер ругается и резко отодвигает тарелку.

– Это уже третье судно, пропавшее с начала года.

Кей кивает.

– Отец поговаривает о том, чтобы отменить плавания за рыбой.

– На какое время? – спрашиваю я.

По его глазам видно, что на этот вопрос еще нет однозначного ответа.

Мы без энтузиазма ковыряемся в еде, аппетит пропал после тревожной новости. Нет ничего необычного в том, что пропадает одно или два рыболовецких судна в год, но за последние несколько лет эти потери возросли в десять раз. Мы чтим наших рыбаков. Их труд и без того достаточно опасен.

Такие массовые исчезновения могут означать только одно.

Какая-то сила забирает наших людей.

После завтрака Мессер приглашает нас поиграть в покер на Главном мосту, но мы отказываемся. Он говорит, что в таком случае встретится со знакомой девушкой – чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся, по его словам, из-за скучных друзей. Кей говорит, что навестит меня позже – это означает, что мы встретимся на моей крыше после окончания его смены патрулирования в составе гвардии. Что касается Авроры, то она не сообщает нам о своих планах вообще ничего.

* * *

Я беру фонарь и альбом для рисования и забираюсь на свою крышу. Я пытаюсь вернуться к обычному распорядку дня и снова находить радость в простых занятиях, за которыми коротала время до посещения Рынка. Раньше меня устраивали мои рисунки древесным углем. Поскольку мне не с чем было сравнивать, я гордилась теми или иными набросками. Но после того как я увидела изображения на посуде, которую продавали на Рынке, мне стало очевидно, чего не хватает моим рисункам – цветов и красок, которые бы добавили глубину и объем там, где они больше всего нужны.

Даже самый насыщенный черный цвет не может передать всю темноту радужек глаз того воина. Я рисовала их снова и снова, столько раз, что уже начинаю думать, что они являются плодом моего воображения, а не реальным воспоминанием. Я перелистываю альбом, чтобы просмотреть предыдущие наброски и сравнить их. Все они остались незаконченными и так же разочаровывают меня, как и первый.

Вдруг раздается тяжелый низкий звук, от которого у меня перехватывает дыхание. Я никогда прежде его не слышала, но сразу понимаю, что это.

Это сигнальный рожок на сторожевой башне, а значит – кто-то приближается.

Я гашу фонарь, засовываю альбом в вещмешок и забираюсь в комнату через окно. Хватаю кинжал с черным клинком, затыкаю его за пояс и по пути к двери надеваю ботинки. Люди уже высыпали из домов на пешеходные дорожки и испуганно глядят на северную сторожевую башню… ту, что обращена в сторону Кенты.

Я бегу.

Уже почти стемнело, фонари освещают мосты и пешеходные дорожки. Я нахожусь на противоположной от северной башни стороне рощи. Мне понадобится час, чтобы добраться туда, и еще чуть меньше часа, чтобы спуститься на нижний уровень города.

Разве что…

Я прикидываю расстояние между моим мостом и мостом, расположенным перпендикулярно под ним. Это возможно. Наверное…

Мне надо прыгнуть либо на этот мост, либо в воду, от которой меня отделяют пятнадцать ярусов. И то и другое одинаково устрашает. Я перелезаю через ограду моста и опускаюсь, пока не повисаю на руках на его краю. Взглянув вниз в последний раз, я зажмуриваюсь и отпускаю руки. От удара о нижний мост клацают зубы, но в остальном я в порядке. Я повторяю этот трюк несколько раз, пока наконец не приземляюсь на Главном мосту и не пускаюсь бежать по нему. Другие гвардейцы бегут в том же направлении. Жители жмутся к краям мостов, чтобы не мешать нам, и следуют правилам, установленным на этот случай, – спрятаться и не высовываться. В воздухе витает паника, и люди спешат как можно быстрее разойтись по домам.

Когда я добираюсь до подножия северной сторожевой башни, то вижу, что дежурные гвардейцы выстроились вдоль моста и внизу, на причале, а за камерой тюрьмы собираются другие гвардейцы, которые сейчас не на дежурстве. Я вижу Кея, стоящего вместе с отцом и Дюпре, они смотрят на океан.

Я протискиваюсь сквозь шеренгу гвардейцев, но меня окликает их командир:

– Стажерам вход воспрещен.

– Мне нужно поговорить с командиром Кеем.

Он указывает куда-то поверх моей головы.

– Отправляйся домой, пока я не донес, что ты путаешься под ногами.

Я не обращаю на него внимания и зову Кея. Он резко поворачивается ко мне, его отец тоже смотрит в мою сторону. Капитан что-то говорит сыну и кивает мне, прежде чем вновь устремить взгляд на океан.

Кей отводит меня в сторону.

– Бринн, тебе нельзя здесь находиться.

– Что стряслось?

Его взгляд быстро перемещается на ближайшего гвардейца, чтобы удостовериться, что тот нас не слышит.

– На горизонте виден корабль Кенты.

– Что?

– Похоже, они послали шлюпку. Сейчас нам остается только ждать, когда она прибудет.

– Они не предупреждали об этом заранее?

Он качает головой.

– Возвращайся к себе и жди.

– Я могу посмотреть с арены? Я не буду мешать.

Вздохнув, он окидывает взглядом гвардейцев и прикидывает высоту загонов. Я вижу, что он колеблется, и для верности добавляю:

– Пожалуйста.

– Только не попадайся никому на глаза. – Он смягчается.

Я киваю.

– Береги себя, – говорю я, отчаянно желая прикоснуться к нему. По тому, как он, отвернувшись, сжимает руки в кулаки, я понимаю, что он хочет того же.

В загонах для скота чисто