Обретенная любовь - Бренда Джойс

Элис чувствовала себя загнанной в угол.

— Уильям мой друг, невзирая на то, что я не знаю его так хорошо, как тебя.

— Ты вообще ничего не знаешь об Уильяме, — сделав ударение на последнем слове, ответил Алексей.

Элис понимала, что вступает на опасную тропинку, но ничего не могла с собой поделать. Глядя молодому человеку прямо в глаза, она произнесла:

— А ты сам, смею предположить, думаешь, что хорошо знаешь Луизу Кокрейн? Я настаиваю на том, чтобы называть эту женщину именно Луизой, а не миссис Кокрейн!

— Не впутывай в наш разговор миссисКокрейн!

— Отчего же? Она самая настоящая охотница за состоянием! — вскричала Элис, не отводя взгляда от его лица. — Она отчаянно хочет снова выйти замуж, и как можно скорее! Неужели ты этого не видишь? Зачем ты тратишь на нее свое время?

Алексей отвел взгляд:

— Я четко дал понять, что в обозримом будущем ни на ком жениться не собираюсь.

Элис почувствовала, как покраснели ее щеки. Ему вовсе не обязательно было напоминать ей, что они с Луизой любовники. Девушка отвернулась. Почему интрижка Алексея так беспокоит ее? С каких это пор она сделалась такой ревнивой? Она не могла думать ни о чем ином, кроме как об Алексее и Луизе, тела которых сплелись в страстном объятии. Мысль эта причиняла ей боль.

— Эта женщина наверняка планирует затащить тебя под венец, даже если это и произойдет через год.

Алексей схватил Элис за руку:

— Я не намерен обсуждать с тобой мои отношения с Луизой.

— Я так и знала! — воскликнула Элис.

Ей стало еще больнее оттого, каким будничным тоном он говорил о своей любовнице.

Алексей не выпустил ее руки.

— Монтгомери ослеплен тобой. Но им движут иные побуждения. Он просчитывает свои шансы на то, чтобы начать официально ухаживать, потому что является настоящим охотником за состоянием.

Элис отшатнулась, пораженная:

— Это же неправда!

— Да неужели? Ты же не говорила ему, что никогда не сможешь его полюбить? Он знает, что твой отец хочет для тебя брака по любви. Мужчины, подобные Монтгомери, ищут для себя партию повыгоднее. — Его голубые глаза гневно сверкали. — Тебе еще повезло, что он не соблазнил тебя тогда в конюшне, ведь в таком случае тебе бы точно пришлось стать его женой.

Элис задохнулась от изумления:

— Да что с тобой такое творится? Уильям никогда бы не поступил со мной подобным образом! Он джентльмен, Алекси. Он искренен и добр и очень высокого обо мне мнения.

— Ну почему ты не слушаешь ни единого моего слова?

— Потому что ты говоришь бессмыслицу! — вскричала девушка, чувствуя, что к глазам ее подступают слезы. — Зачем ты это делаешь? С тех пор как вернулся домой, ты только и делаешь, что игнорируешь меня! Ты отказываешь мне в праве обзавестись серьезным кавалером, в то время как сам только и бегаешь за этой потаскушкой!

— Ага! Итак, ты признаешь, что Монтгомери имеет на твой счет серьезные намерения? — потребовал ответа молодой человек.

Элис скрестила руки на груди, и Алексей тут же посмотрел на вырез ее платья. Покраснев, она осведомилась:

— Так ты закончил придираться ко мне? Моя танцевальная карта вечера переполнена.

Алексей посмотрел ей в лицо:

— А мне казалось, ты жаждешь потанцевать со мной.

— Это было до того, как ты решил стать совершенным грубияном.

С этими словами она развернулась, намереваясь уйти.

Алексей схватил ее за руку, удерживая, и вынудил снова повернуться к нему.

— Я еще не закончил, Элис, — произнес он, глядя на нее пристальным взглядом. — Я хочу, чтобы ты прекратила отношения с Монтгомери сегодня же вечером, прежде чем он начнет всерьез охотиться на тебя — и тогда тебе не удастся отделаться вежливой улыбкой и шутками.

Девушка попыталась высвободить руку, но не смогла.

— Ты не имеешь права приказывать мне, будто я какой-нибудь моряк из твоей команды — или твоя сестра.

— Ты совершаешь ошибку. Иногда, Элис, мне хочется перекинуть тебя через колено и хорошенько отшлепать, как маленького ребенка. Ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты играешь чувствами моего рулевого, не осознавая, как это эгоистично и опасно.

— А разве ты не играешь чувствами Луизы? — гневно парировала она. — Хотела бы я знать, почему ты с таким предубеждением относишься лишь к Уильяму Монтгомери, но не к прочим моим поклонникам, например Джеймсу Огилви? Не ревнуешь ли ты меня?

Глаза его расширились.

— Вовсе я тебя не ревную. Я считаю тебя членом семьи, а не кем-то еще. Мы знаем друг друга тринадцать лет!

Уязвленная, девушка отступила на шаг назад:

— Я не член твоей семьи. Мы не связаны кровными узами!

— Да неужели? Погоди-ка минутку — а сама ты, случайно, не ревнуешь? Неужели ты пытаешься добиться моего внимания? — недоверчиво спросил Алексей.

— Ничего подобного! — в панике вскричала Элис.

Молодой человек взирал на нее пристально, скептически:

— Я знаю тебя так же хорошо — нет, даже еще лучше, — чем собственных сестер! Мне известен твой образ мыслей и твои желания — мне известно, что ты собой представляешь. Иногда мне кажется, что я знаю тебя слишком хорошо! Когда я вхожу в комнату и вижу тебя, то думаю: «Это Элис, хорошенькая избалованная принцесса, с которой я знаком всю свою жизнь».

Девушка дрожала всем телом. К глазам ее подступили слезы, но она не хотела, чтобы Алексей заметил их.

— Хочешь сказать, что считаешь меня своей сестрой? И что даже не заметил, как я превратилась в привлекательную взрослую женщину?

Губы его сжались в тонкую линию.

— Ты, несомненно, красива, но я никогда не обращал на это внимания.

Элис продолжала смотреть на него, оскорбленная до глубины души.

Взгляд Алексея скользил по ее лавандовому платью.

— Ненавижу это платье, — напряженно произнес он и зашагал прочь.

Девушка же была настолько шокирована, что не могла сдвинуться с места. Она думала о том, что, когда Алексей видит ее в комнате, то замечает не привлекательную молодую женщину, но избалованную маленькую принцессу, то есть девочку, которую он знает всю свою жизнь и считает почти сестрой.

— А мне очень нравится ваше платье, — мягко произнес Монтгомери. — В нем вы выглядите особенно изысканно. Не плачьте, Элис, прошу вас.

Развернувшись, девушка встретилась с ним взглядом. Его серые глаза светились заботой. Смутно она осознала, что он подслушивал, но это вдруг перестало иметь для нее какое-либо значение. Сердце ее было разбито.