Чудовищная ложь - К. А. Найт

— Опять в подземелье я иду, — пою я, глядя на тигра. — Давай, приятель, ты ведь защитишь меня от голодных монстров, которые могут попытаться меня съесть?

Он лишь потерся об меня, так что я расцениваю это как «да».

АРИЯ

Я не вижу никаких монстров внутри, но Красный спешит провести меня обратно в свою комнату, где дверь была открыта, когда он пришел за мной. Он затаскивает меня внутрь и закрывает ее, а когда я бросаю на него внимательный, почти испуганный взгляд, Аку вздыхает, затем поднимает какую-то выброшенную мебель, словно она ничего не весит, и ставит ее перед собой.

— Ничто и никто не причинит тебе вреда, человек, — обещает он, подводя меня к кровати. — Сначала им придется пройти через меня. — Он толкает меня вниз, и я плюхаюсь на задницу. Между ним и зевающим тигром, рыскающим по комнате, я чувствую себя достаточно безопасно, чтобы расслабиться.

Немного.

В этот момент мой желудок громко урчит, что даже пугает тигра, который подбегает ко мне, опустив морду. Я опускаю глаза, мое лицо краснеет. Я давно не ела, но обычно мне лучше удается игнорировать ощущение пустоты в животе, которое раньше было почти слишком болезненным, чтобы двигаться.

— Ты голодна, — рычит монстр, почти обиженный этим.

Я моргаю и отступаю назад.

— Я в порядке…

— Ты голодна. Как часто люди едят? Сколько пищи нужно? — быстро спрашивает он.

Я поднимаю руку, останавливая его на мгновение.

— Серьезно, я в порядке. Я привыкла быть голодной, — признаюсь я, не зная, почему это вырвалось.

Аку замирает, затем двигается так быстро, что я падаю обратно. Он склоняется надо мной с рычанием, а его рога почти зацепились за мои волосы.

— Ты никогда не будешь голодать со мной, поняла?

Я кротко киваю, и он отступает.

— Хорошо.

— Почему? — шепчу я. — Почему тебя это волнует, когда людям все равно? Они могли бы увидеть, как я умираю от голода, и перешагнули бы через мое тело, как будто я ничто… Так почему? — спрашиваю я себя.

— Почему? — Он выглядит озадаченным. — Зачем мне оставлять тебя голодной, если я могу тебя накормить?

— Моим собственным людям все равно, так почему монстру нет? — спрашиваю я прямо.

Он моргает, как будто не понимает вопроса.

— Вопрос, который ты должна задать, человек, заключается в том, почему твоим людям все равно, а монстру — нет? — С этими словами Аку поворачивается и идет по комнате, бормоча себе под нос о человеческом пропитании, а я наблюдаю за ним, размышляя над его словами.

Он прав — как им может быть все равно, а кому-то, кого они считают существом, монстром, не все равно?

Неужели это мы такие долбанутые?

Может, в этой истории монстры здесь мы?

Я задумалась об этой мысли на несколько минут, и из моих раздумий меня вывел Красный, который элегантно уселся напротив меня, скрестив ноги и коснувшись своими коленями моих. Его хвост лежит на коленях, и контраст между его красной кожей и моим бледным цветом лица заставил меня на мгновение замереть… как и то, что меня больше успокаивает его присутствие, чем пугает.

— Вот, держи, — пробормотал Красный, протягивая мне еду. Несколько плиток шоколада, бутылка воды, сыр и банка фруктов. Я моргаю в шоке, и он принимает это за нерешительность. Красный разрывает хлеб и подносит свою огромную красную руку к моему рту.

— Кусай, — терпеливо инструктирует он.

Я машинально открываю рот и откусываю, вкус хлеба выводит меня из ступора, и я быстро жую и глотаю, прежде чем откусить еще. Он медленно скармливает мне кусочек за кусочком, выглядя довольным, пока я ем. Когда дело доходит до шоколада, я наконец понимаю, насколько мы близки. Моя рука лежит на его руке, удерживая ее неподвижно, пока я обхватываю ртом его пальцы. На мгновение мы замираем и смотрим друг на друга.

Что-то пульсирует во мне.

Что-то… чужое.

— Все в порядке, — уверяю я, прерывая момент, когда беру еду. Не в силах больше выносить эту близость, я отвожу глаза. — Я могу поесть сама.

Аку выглядит недовольным, но отдает еду и встает.

Пока я ем, Аку ходит по комнате, собирая что-то, пока я смотрю. Я откусываю кусочек за кусочком просто так, уже не очень голодная, но не в силах отказаться от бесплатной еды. Когда он начинает складывать все это между дверью и мной, и я понимаю, что он делает…

Красный строит кровать для тигра, складывая в кучу старую одежду, одеяла и вещи, которые он собрал, и формируя из них удобную кроватку для него. Он настороженно смотрит на нее, переставляет вещи, пока не будет доволен, а потом отступает назад.

— Вот. — Красный кивает на зверя, который сужает глаза, но подходит ближе, прихлопывая Аку, когда проходит мимо. Мой монстр шипит на него, но смотрит, как тигр кружит вокруг него, а затем сворачивается калачиком, его глаза смотрят на меня с одобрением. Монстр кивает, как будто он доволен, и оглядывается, чтобы увидеть, что я смотрю на него, а затем пожимает плечами в почти человеческом жесте.

— Ему должно быть удобно, тогда он с меньшей вероятностью убьет меня.

— Разве тебе не нужно поесть? — спрашиваю я, подтягивая колени и упираясь в них подбородком.

Он наблюдает за этим движением и колеблется.

— Да, но я не хочу тебя пугать.

— Ты не напугаешь. Ешь, пожалуйста, — прошу я, не желая, чтобы он морил себя голодом ради моих человеческих чувств. Однако я не была готова к тому, что он делает, хотя должна была быть готова.

Он открывает морозильный ларь, который я не заметила, и достает оттуда сырое мясо. Не сводя с меня глаз, словно проверяя, как я отреагирую, он вгрызается в него. Кровь течет по его зубам и губам и даже стекает по подбородку.

Я сглатываю желчь, подступающую к горлу, и на секунду отворачиваюсь, прежде чем посмотреть назад. Мне нужно разобраться с этим. В конце концов, я сделала кое-что, чем не горжусь, чтобы выжить. То, что я ела… его бы от этого затошнило, и, кроме того, он такой, какой он есть. Я беру себя в руки и смотрю, как он ест. Аку даже бросает немного тигру, который с благодарностью разрывает мясо, держа кусочек между лапами.

Между ними воздух наполняется запахом крови и мяса, от