Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

Принц оказался самым тяжелым больным. Он до сих пор не приходил в сознание. И горел в лихорадке. К телу Куаутемока невозможно было притронуться. Конечно, у меня не было термометра, на даже навскидку, градусов под сорок, если не больше. Жаропонижающий отвар, что обычно давали роженицам толком не помогал.

Что дальше делать, я просто не знала!

Через какое-то время нас позвали к костру. Сегодня было не до традиций. Поэтому ели все вместе, не глядя ни на статус, ни на пол. Пока ели поджаренные на костре клубни батата, я услышала, как один из воинов пожаловался, что октли, который он прихватил из лагеря, этих собак, совсем кислый. Кислый, кислый… уксус.

Поднялась и отобрала у опешившего воина бутылку из тыквы, что здесь использовали вместо фляжек. Понюхав, уловила очень кислый запах. И не слова не говоря, побежала в угол, где лежал Куаутемок. Я стала натирать его прокисшим октли.

Не знаю, на что я надеялась, но это единственное, что еще я могла испробовать. Во всяком случае, в детстве мама именно уксусной водой обтирала нас при высокой температуре.

Как только кожа высыхала, я обтирала снова. Через какое-то время заметила, что температура начала снижаться.

Господи, спасибо!

Обтерев, на всякий случай еще пару раз, легла рядом с принцем, укрыв нас шкурой, что мне принес молодой парнишка. Прислонилась лбом к плечу Куаутемока и сразу же провалилась в сон.

Тяжелый день взял свое.

* * *

ауакатль* — авокадо

Кетласочитль** — цветок пуансеттии

алголе*** — каша из кукурузы, приправленная обычно перцем чили.

Глава 10

Клятвы верности

Проснулась я в таком удобном положении. Моя голова покоилась на чьем –то плече, на грудь этого же индивида я закинула и руку, а на бедро — ногу. Причем этот кто-то уткнулся мне в макушку, прижимая меня к себе одной рукой. Глаза открывать было ужасно неохота, от мужчины исходили приятные мускусные нотки. Ммм, как же вкусно он пахнет! И так знакомо! О, нет! Куаутемок!

Он же ранен, а я на него ноги закидываю! Потихоньку, стараясь не разбудить, начала убирать свою ногу.

Но мой маневр был замечен. Куаутемок беззвучно рассмеялся. Это я поняла по колебаниям, что пошли по его груди. А потом чмокнул меня в макушку и сильнее зарылся носом в мои волосы.

— Побудь со мной еще чуть-чуть, моя Китлали. — прошептал он мне. — Я не обижу тебя.

Я перестала отодвигаться.

— Почему вы все называете меня, чужими именами? — так же шепотом спросила я. Ведь меня зовут не так! — так же шепотом спросила я, на автомате водя по груди пальчиком.

Куаутемок поймал мой пальчик своей свободной рукой, прижав мою ладонь к своей груди.

— А как? — отчего-то хриплым голосом спросил он.

— Арина.

— Аринэ. — попробовал он мое имя.

— Не Аринэ, а А-ри-на. — поправила я, приподняв голову и глядя в его лицо. Но друзья и родные чаще всего называли Риша.

— Риша! — улыбнулся Куаутемок, глядя на меня так, словно я десерт на тарелочке. — Никому не говори своего настоящего имени, кроме семьи. У нас так не принято. — просветил меня принц, поправив выпавшую из косы прядь. Убрав ее за ухо. Но сначала пропустил прядь сквозь пальцы. — Мягкие, словно пух! Ты — моя Китлали — звездочка!

От его взгляда стало так тепло на душе. Захотелось горы свернуть! Ну… или не вылезать из-под этой шкуры и из-под бока ацтекского принца. Чтобы скрыть смущение, поинтересовалась:

— Как ты себя чувствуешь? — вытащила из плена свою руку и потрогала принцу лоб. Хотя и так уже чувствовала, что температуры больше нет.

Мою руку снова поймали. Куаутемок поднес ее тыльной стороной к губам. И, глядя мне в глаза, поцеловал:

— Я бы сейчас бы целого кабри* съел в одиночку. — улыбнулся мне принц.

— Ну, значит, точно на поправку идешь! — констатировала я. — Но мне все равно нужно тебя осмотреть. — привстала я с импровизированного ложа.

Куаутемок несчастно вздохнул. Я же приступила к своим обязанностям знахарки.

Большинство ран на теле принца стали покрываться корочкой и выглядели сегодня значительно лучше. Рана на бедре, которую Куатемоку я прижгла, как и остальным, все еще выглядела страшно. Но вокруг не было покраснения и при надавливании не появлялось гноя. Все это я посчитала хорошим знаком. Поэтому достав из сумки оставшуюся мазь, снова обработала рану и перевязала самодельными бинтами. Все это пришлось проделать под взглядом, от которого, я чувствовала, пылали щеки и тряслись руки.

Когда с повязкой было почти закончено, к нам подошли воины Куаутемока.

— Тлатоани Куаутемок, позволь обратиться к Коатликуэ! — как-то через чур торжественно обратился к принцу старший из них. Вставая, при этом, на одно калено

— Позволяю, тлакатлеккатль** Ачкохтли

— О, пресветлая Коатликуэ! — торжественно начал Ачкохтли. — Я тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын Великого дома Ястреба, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. — при этом он положил руку, сжатую в кулак, к своей груди. Куаутемок с таким непередаваемым взглядом переводил взгляд с командира и воинов, что тоже стояли на одном колене, с сжатыми кулаками у груди, на меня. — Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру бога Уицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?

Кажется, это был какой-то ритуальный вопрос. Я повернулась к Куаутемоку и тихо спросила:

— Что я должна ответить?

Все это время принц был в шоке, но на вопрос ответил:

— Повторяй за мной! — тихо сказал он мне. — Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

Я старательно повторила все слова за Куаутемоком.

Вслед за командиром клятву принесли мне все остальные воины:

— Я, Куетлачтли, второй сын великого дома Волка; Я, Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея; Я, Матлалихуитл, первый сын великого дома Ягуара…

Итак, все двадцать шесть человек, что остались от отряда в