Без измен. Покорю твое сердце - Кэти Свит

Чем больше слежу за ситуацией, тем сильнее хочу ему вмазать. Давно у меня с такой силой не чесались кулаки.

Только вот холодный расчет и четкое понимание, что срыв лишь усугубит ситуацию, заставляют меня остаться на месте и продолжить наблюдать, скрежеща от злости зубами, за тем, как рушится чужая жизнь.

— У Максима прекрасные данные, он сможет стать отличным пловцом, — тренер переходит от прямого давления к завуалированным угрозам. Он действует прямо как по учебнику, я без труда предугадываю каждый его последующий шаг. — У вашего мальчика есть все шансы для этого. Пока что, — добавляет многозначительно.

— Пока? — удивляется женщина. — А потом что?

— Потом у Максима будет зафиксирована травма, и ваши коллеги не допустят его до ряда состязаний, — нагло лжет.

— Что-то я не припоминаю ни одного подобного случая, — не сдается под натиском уговоров.

— Потому что ни один из известных пловцов не фиксировал и половины своих травм, — ловко увиливает от ответа. — Если Максим останется в больнице, то подключится полиция, начнется проверка, вас будут таскать на допросы, поставят на учет, сообщат в опеку, — продолжает прогибать.

Как же умело и ловко он орудует. Я поражен!

Сразу видно, она не первая, кто попался. Этот «тренер» погубил не одного ребенка, ясно, как день.

Почему никто до сих пор этого так и не понял? Странно…

Или он всем неугодным затыкает рот?

Мне вот не сможет заткнуть.

— Подписывай, — буквально вдавливает в женщину бумаги. Чтобы удержаться на ногах ей приходится сделать шаг назад.

Открывается дверь, из кабинета вывозят каталку с мальчиком. Я мигом замечаю сбитые костяшки на руках, гематомы на предплечьях, словно его держали и не отпускали, а еще колени опухли. У него перебинтована голова, губы плотно сжаты, словно ему больно.

Я смотрю на мальчика и мороз пробегает вдоль позвоночника. В груди неожиданно екает, сердце застывает на миг, а затем принимается надсадно биться. Каждый удар — новая вспышка боли.

Моему сыну сейчас тоже тринадцать лет, и он точно так же может попасть под влияние такого вот ублюдка.

Уверен, тренер не просто знает виновных, он лично подтолкнул их избить пацана.

— Мам, — тихий голос мальчика разрезает повисшую тишину словно сотни молний.

— Сынок, скажи, это правда? — заплаканная мать обращается к лежащему на каталке мальчику, а тот смотрит куда угодно, но только не на стоящих рядом с собой людей.

Встречаемся взглядами. Меня прошибает током.

Как давно я не встречал такой осмысленный и наполненный мудростью взгляд…

— Ты сам упал? — еле слышно задает вопрос. Она не давит, говорит максимально спокойно и тихо, но на лице мальчика мелькает испуг, его передергивает, а затем он так же стремительно берет себя в руки.

— Да, мам, — произносит, не поворачивая голову в ее сторону. — Я сам.

Он бросает взгляд полный ненависти и страха на своего тренера, тот довольно ухмыляется, а мальчишка лишь сильнее сжимает кулаки.

От меня не укрывается ни единой детали.

— Денис Сергеевич просит подписать отказ от претензий и от госпитализации, — продолжает женщина. — Ты согласен? Правда, сам упал?

— Сам, — бурчит пацан.

— Он не сам. Его избили, — рядом со мной появляется Тая.

Поворачиваюсь к ней, ищу ее сына, но не нахожу.

— Где Иван? — уточняю, всячески стараясь не подпускать близко к сердцу разрушение чужих жизней, которое происходит прямо на моих глазах.

— Я его отправила домой, — отвечает негромко. Тая словно понимает, что сейчас не стоит лишний раз привлекать внимание к себе.

— Одного? — не могу скрыть своего удивления. Она ведь так заботится о мальчике, так опекает, а тут бац и отпустила. Одного.

— С Анатолием Ивановичем, его водителем, — поясняет.

А я в очередной раз поражаюсь. У мальчика есть свой водитель, а почему тогда у Таи его нет?

Но прояснять этот вопрос не время.

— Понял тебя, — обращаюсь к ней так тихо, чтобы никто не услышал. Всовываю ключи от своей машины ей прямо в руки.

— Зачем? — ошарашенно спрашивает, смотря на свои раскрытые ладони.

— За тем, что я не хочу, чтобы тебя здесь видели, — коротко поясняю и выпроваживаю ее прочь.

— Сын, мне не кажется это хорошей идеей, — тихий голос Светланы долетает до моих ушей.

Какая смелая хрупкая женщина. Умная.

— Я не буду ничего подписывать, — заявляет, выпрямляясь, а я с непомерным удовлетворением наблюдаю, как вытягивается от изумления и шока лицо тренера.

— Как не будешь? — спрашивает грозно. Он не скрывает своего недовольства и злости, аж стены вибрируют от эмоций, что распирают его.

— А вот так! — упрямо поджав губы, заявляет женщина.

Я вновь поражаюсь.

— Марин! — поднимает руку вверх, тем самым привлекает к себе внимание.

— Мама, не нужно, — стонет мальчик.

— Сын, я знаю, что делаю, — мягко, но твердо заверяет его.

— Свет, звала? — рядом оказывается еще одна такая же хрупкая девушка. Тренер их пополам одной левой переломит и даже не поморщится, мелькает у меня в голове.

— Максима в травматологию клади, — произносит, не отрывая взгляда от тренера. — Он будет лечиться в больнице. Под присмотром врачей.

— Дура! — вскрикивает тренер. — Ты своему сыну всю жизнь сломаешь! — напирает на нее.

— Сыну или тебе? — с претензией вскидывает голову вверх. Она не видит реакции мужчины на свои слова, но зато ее вижу я. И успеваю вовремя отреагировать.

Твердой походкой выхожу из своего укрытия, делаю два шага вперед и закрываю собой хрупкую женщину. Перед глазами по-прежнему стоит образ моей погибшей жены.

Летящий кулак успеваю перехватить в воздухе. Останавливаю.

— Ты еще кто? — выпучив глаза, спрашивает недотренер.

— Светлана, идите в палату к сыну, — чуть повернув голову вбок, обращаюсь к матери, стойко защищающей интересы своего сына. Она так бойко борется за него, что я не могу оставаться в стороне.

В конце концов, одно бесплатное дело я в состоянии провести. Пусть это будет дополнительным плюсом к моей карме.

Может вселенная или что там есть, сжалится надо мной и вернет после этого сына. Уж очень бы хотелось, если честно.

— Ты кто⁈ — рявкает стоящий передо мной членоносец.

— Я адвокат Максима, — отрезаю жестко. — Теперь все вопросы, касающиеся мальчика, будут решаться исключительно через меня, — жестко ставлю его перед фактом.

— Адвокат? — тихо шепчет Светлана. Мне кажется, она вот-вот упадет в обморок. — Но я никого не нанимала. Мне нечем платить, — в голосе слышу надрыв.

— Все уже оплачено, — нагло лгу, Таю об этом предупрежу позже. Уверен, она будет не против. — Идите в палату к сыну. Я к вам скоро подойду.

Ошарашенная Светлана уходит, а я остаюсь один на