Ветер в твоих крыльях - Кэтрин Полански

Еще не открыв глаза, Валери улыбнулась. Море плескалось совсем близко, и его теплое ворчание сделало ночные сны похожими на крылья бабочек. Валери снилось что-то успокаивающее, как будто в ее жизни не было и быть не могло никаких трещин. Такие сны снятся счастливым женщинам. А сейчас она счастлива, разве нет?

Валери засмеялась и открыла глаза.

Косые плотные лучи солнца пробивались сквозь полузакрытые ставни, и свет был таким сочным, что, казалось, его можно потрогать и надкусить, как грушу. И пахло вкусно — незнакомыми цветами, солью, горячим песком. Часы показывали семь по местному времени. Тем не менее Валери выспалась, как давно уже не высыпалась на съемках и в Нью-Йорке. В Сингапуре был очень напряженный график, а последующие нью-йоркские дни вымотали не хуже многодневного променада по горам. И вот теперь — островок свободы, предложение рая со скидкой.

Валери спустила ноги на теплый пол, с удовольствием коснувшись его ступнями, встала и прошла к окну. Ставни распахнулись легко — и вот он лежит перед нею, бирюзовый океан, окаймленный белоснежной полосой прибоя. Над домиком качались пальмы, их широкие листья гладили чистое небо. Валери постояла несколько минут, глядя на всю эту красоту, а потом отправилась в душ и одеваться.

Макс и Адриан, похоже, еще спали за соседней стенкой — в кои-то веки Валери проснулась раньше Эвершеда. Вот и ладно, пусть спят. Ей очень хотелось сначала оказаться один на один с океаном.

Не позаботившись надеть босоножки, Валери пошла к кромке прибоя и через пару шагов наткнулась на здоровенную разлапистую раковину, наполовину утопленную в песок. Раковина торчала наружу перламутровыми лапами и делала вид, что так и надо. Присев на корточки, Валери откопала ее, тяжелую, бугристую, и поднесла к уху. Шум моря сразу раздвоился, загудев в лаковом нутре.

— Что бы я делала сейчас в Нью-Йорке? — прошептала Валери.

Она бы уже несколько часов как работала, за окнами лил бы беспросветный дождь — ноябрь в этом году оказался на редкость дождливым, — а даже если бы перестал, то полоски от него не скоро бы высохли, и собственное отражение в зеркале казалось бы мертвым. Никакой новой жизни. А сейчас — вот она. Одна раковина чего стоит.

Валери забрала находку с собой и пошла дальше. Прибой ласково лизнул ее ноги, и вода оказалась теплой, такой теплой, что женщина снова засмеялась. Это было настоящее чудо. Как просто, оказывается, его получить: просто купить билет на самолет.

— Радуйся, — подсказал внутренний голос, — большинству людей это недоступно.

— Возможно, у других есть свои чудеса, — возразила ему Валери, — а мое — вот такое.

Может, это было эгоистично, может, как раз сейчас следовало подумать о том, как плохо живут многие люди, и что все деньги хорошо бы отдать бедным… но Валери не могла. Ей так давно не было легко и спокойно. Она это заслужила.

Она уселась на песок, положив рядом раковину, и подставила лицо утреннему солнцу. Вокруг кипела жизнь: тараща глаза на стебельках, пробежал по песку деловитый маленький краб, пролетела пара толстых чаек, и неизвестная птица орала на пальме. Настоящая музыка.

— Доброе утро, — послышался голос Макса. — Я увидел тебя из окна.

— Привет… — Валери обернулась. Эвершед стоял рядом с ней, тоже босиком, в льняных брюках и светлой тенниске. — Ты мне солнце загораживаешь.

— Извини. — Макс сел на песок на расстоянии вытянутой руки. — Я давно проснулся и просто лежал, а потом взглянул в окно и увидел, что ты вышла.

— Адриан еще спит?

— Как сурок.

— Он устал после перелета и вечерних впечатлений. Пусть. Выспаться — это счастье. Чем старше становишься, тем меньше возможностей.