Точка Возгорания - Ребекка Яррос

Я обошёл стол, чтобы спрятать это.

— Потому что я сейчас вообще не в настроении для компании.

— Ты сказал, что никогда мне не врёшь. Не начинай сейчас, — напомнила она, как в той поездке на машине.

— Хочешь правду?

— Да. — Она подошла ближе, остановившись у угла моего стола. — Я всегда хотела от тебя только правду. — Она покачала головой, чёлка упала на глаза, и она смахнула её в сторону. — Хотя нет. Хотела гораздо большего, но сейчас согласна хотя бы на правду.

— Чего ещё ты хочешь? — Почему, чёрт побери, ты так себя мучаешь?

— Чтобы ты остался. Хотя знаю, что ты не останешься.

Господи, всё так просто. И так ужасно сложно. Сердце с бешеным ритмом ожило в груди. Нокс был прав. Я всё ещё любил её. Никогда не прекращал.

— А чего хочешь ты, Баш? — спросила она, глядя на меня из-под невероятно густых ресниц, её карие глаза были открытыми, честными… и чертовски сексуальными.

— Чтобы ты ушла. Сейчас же.

Та девочка, которую я любил, обиделась бы и ушла. А вот женщина, в которую я влюблялся снова — просто подняла бровь.

— Нет. Пока ты не скажешь мне правду — не уйду.

— Я ушёл от тебя. Я выбрал ту команду в Калифорнии, потому что они дали шанс новичку, и я сделал это, зная, что потеряю тебя. Что ты никогда не поедешь со мной.

— Да.

— Поэтому вместо того, чтобы спросить, я просто ушёл, оставив тебя спящей, голой и тёплой, в моих простынях, пропитанной моим запахом.

— Да.

Картинки вспыхнули в голове. Как доверчиво она смотрела, когда я впервые вошёл в неё, как будто я овладевал её телом так же, как она владела моим сердцем. Как кожа её была сначала мягкой… потом ещё мягче. И как я почувствовал себя завершённым, когда видел, как она кончала подо мной, словно она была моей наградой за то, что я выдержал эти мучительные месяцы, ожидая, пока ей исполнится восемнадцать.

И пустота, которая была во всех других женщинах после неё.

— Я спал с другими.

Она чуть склонила голову. — Я спала с другими.

У меня в груди прорвалось рычание: — Я в курсе.

— Есть ещё какой-то секрет, который ты от меня скрываешь, Баш? Или это всё, на что ты способен? Может, ты женат?

— Нет.

— Почему я должна думать, что ты честен? — спросила она игриво, покосившись на мои голые руки, которыми я сжимал край стола, лишь бы не прикоснуться к ней. Она, похоже, не осознавала, как близка была к тому, чтобы я прямо сейчас её трахнул, чтобы задрал это лёгкое платье вверх по её бёдрам и стянул с неё трусики. Если бы понимала — давно бы сбежала.

Одной ночи с ней было недостаточно. Целой жизни было бы мало.

Эти мысли определённо не помогали справиться с моим возбуждением.

— Откуда мне знать, что ты не женат? — повторила она. — Может, есть ещё одна женщина, которой ты дал обещания, и тебе просто не хватает духу сказать мне об этом.

Я медленно, сдерживая каждое движение, протянул руку, обхватил её за шею и притянул ближе — настолько, что смог почувствовать аромат мятной жвачки в её дыхании.

— А ты замужем?

— Нет, — чуть покачала она головой. — Ты ведь это знаешь.

— Вот поэтому я и не женат.

— То есть ты ждал, пока я выйду замуж первой? — нахмурилась она.

— Нет. Просто есть только одна женщина, на которой я бы хотел жениться. И раз она, очевидно, не замужем за мной, значит, я не могу быть женат.

Её губы приоткрылись, и она стала податливой. Чёрт. Вся из себя — изгибы, ум и пламя, а я терял контроль с каждой секундой.

— Малышка, тебе нужно уйти.

— Почему? — снова спросила она.

Она хочет правду? Хорошо, она её получит.

— Потому что после утреннего заседания совета у меня столько злости, что мне больше всего сейчас хочется просто вытрахать её из себя. Но я не могу тебя тронуть. Не после того, как ты так встала на мою защиту. Ты рисковала ради меня, ради этого, — я оглядел кабинет вокруг нас. — И я не позволю себе использовать тебя вот так. Как бы сильно ни хотел. Тебе нужно уйти.

Чёрт возьми. Она обошла стол — и, мать твою, — я повернулся. Она посмотрела вниз, прямо на мою очевидную эрекцию, потом обратно мне в глаза, щеки её залил румянец.

— Я не хочу уходить.

— Ты понимаешь, что я тебе говорю, Эмерсон? Я хочу трахнуть тебя. Сейчас. Я хочу провести руками по твоим бёдрам, ласкать тебя, пока ты не начнёшь кричать моё имя. Я хочу видеть, как ты теряешь контроль, а потом снова — когда я буду внутри, когда буду частью тебя.

Её глаза затуманились, дыхание стало прерывистым и коротким, губы дрожали в нескольких сантиметрах от моих.

— Я понимаю.

Эта женщина сведёт меня в могилу.

— Если останешься — я возьму тебя. Без остановок. Без пощады. Без разговоров о том, чтобы я остался.

— У меня один вопрос.

— Спрашивай, — рявкнул я. Всё это было безумием. Я вообще не должен был даже думать о том, чтобы к ней прикоснуться, не говоря уже о том, чтобы говорить это вслух.

— Ты хочешь меня… только из-за того, что случилось сегодня?

Что?

— Нет, — я наклонился вперёд, пока наши лбы почти не соприкоснулись. — Это не про «хочу». Между нами никогда не было просто «хочу». «Хочу» можно игнорировать, как тупую тягу к сладкому. А ты — это необходимость. Как кислород. И пусть сегодняшний день расшатал моё самообладание, это никак не влияет на то, насколько сильно мне нужно быть внутри тебя. Это нечто, что не менялось с той самой минуты, как я вылез из той кровати шесть лет назад. Потребность, которую я так и не смог утолить. А теперь, когда ты здесь — когда я до сих пор чувствую вкус твоего поцелуя — это сводит меня с ума. Так что ты можешь остаться и позволить мне дышать тобой, или уйти — и спасти нас обоих от того, как всё это закончится.

Её пальцы легко скользнули по моей коже вверх по рукам, пока не обхватили мои щеки. — Остаюсь.

Одно слово с её губ — и моя судьба была решена.

Глава восьмая

Эмерсон