Измена. Лёд и пепел - Лена Тэсс

Уже стемнело и стоило поторопиться домой, если Оля вовсю обрабатывает Варю, то я мог бы вмешаться.

Мысль пришла мгновенно и я достал телефон просто чтобы проверить. На всякий случай. Набираю дочь - один гудок, второй. третий. Я уже думал, что она не возьмет, но ошибся.

- Пап? - ее голос прозвучал немного удивленно. - Привет.

- Привет. Ты дома?

- Нет.

Голос у Вари был удивленным и растерянным, словно мой контакт на экране смартфона был последним, который она ожидала увидеть

- Где ты? - спросил я ровным, деловым тоном.

- Я у Кати. Мы уроки делаем, нам задали проект по биологии, парный. Уже почти закончили, скоро поеду домой, - ответила она.

- Я тебя заберу, скинь адрес.

После нескольких секунд тишины она ответила: “Хорошо”. Еще через минуту в мессенджере появилось сообщение и я выдвинулся по нужному адресу.

Пока ехал мой мозг кипел от напряжения.

Я пытался продумать как перетащить дочь на свою сторону. Задача, которая вначале казалась легкой и вполне посильной, сейчас уже не внушала доверия.

Варя гораздо больше времени проводила с Олей, и пусть дочь меня обожала и никогда не стеснялась просить денег на новые шмотки, косметику и гаджеты я не мог не замечать, что от матери она переняла немало положительных качеств.

Доброта и открытость. Участливость. Верность своему слову. Старание.

Подъехав к нужному подъезду указанного дома я положил телефон на панель и заглушил двигатель, который даже не успел как следует прогреться. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов на приборной панели. Я сжал руль, чувствуя, как подступает знакомое раздражение.

Эта вся ситуация с Ольгой, ее внезапная решимость, этот Касьянов... Все это выводило меня из равновесия.

Я должен договориться с Варей все будет в порядке. Она умная девочка. Она понимает, кто ее настоящая опора в жизни. Она никогда не пойдет против отца.

Все под контролем.

Я повторял это про себя, как мантру, глядя на вход в подъезд, откуда вот-вот должна была появиться моя дочь.

Варя вышла из подъезда, закутавшись в куртку, и быстро, почти бегом, направилась к машине и влетела на пассажирское сиденье, принося с собой запах холодного осеннего воздуха.

- И снова привет, - бросила она, пристегиваясь. - Что случилось-то такого срочного?

Я не ответил сразу. Завел двигатель, плавно тронулся с места и выехал на пустынную ночную улицу. Создал паузу. Натянул эту тишину, чтобы ее тревога росла.

- Разве я не могу захотеть провести время со своей дочкой вечером? Это так странно?

- Вообще-то да, - без заминки ответила она. - Ты никогда не забирал меня из школы, тем более от подруг.

Дочь пожала плечами будто сказала совершенно очевидные вещи. Я сжал руль так, что у меня побелели костяшки пальцев.

Просто, бл*ть, отлично. Оля даже не пыталась привлечь меня к воспитанию своей дочери и наверняка этот факт будет демонизироваться для посторонних людей. Ничего, для этого у меня тоже будет достойный ответ.

- Варя, - наконец начал я, глядя прямо на дорогу, а не на нее. Голос был спокойным, почти отстраненным. - Ты знаешь, что мама собирается съехать от нас?

Я почувствовал, как она замерла рядом. Прямо физически ощутил, как ее тело напряглось от неожиданности.

- Что? - ее голос сорвался на высокую, испуганную ноту. - Нет! Это... почему? Когда?..

Она умолкла, не в силах договорить.

Отлично. Она не знала, значит все не так уж и плохо. Шок - хорошее начало. Совершенно выбивает почву из-под ног. Теперь она дезориентирована. Готова слушать.

Я выдержал паузу, давая первой волне непонимания осесть и попробовать осознать масштаб “катастрофы”. Потом вздохнул с подобающей случаю грустью.

- Возможно, потому что она решила разрушить нашу семью, - произнес я ровным, лишенным обвинительного тона голосом. - Я не уверен, что это так, но кажется до нее дошли какие-то глупые слухи, которые кто-то пустил про меня.

Я рискнул бросить на нее быстрый взгляд. Она сидела, вжавшись в сиденье, глаза были округлены от ужаса. Идеально.

- Я хотел поговорить с тобой об этом сейчас, потому что мне кажется она будет пытаться перетянуть тебя на свою сторону, - продолжил я, смягчая голос, делая его теплым, почти умоляющим. - Говорить, что я плохой, что я во всем виноват. Но я очень хочу сохранить нашу семью, Варюша. Понимаешь? И твоя поддержка сейчас для меня важна как никогда. Ты же не хочешь, чтобы мы с мамой расстались?

Варя сначала отрицательно замахала головой. Конечно она не хотела. Это ее мир, ее жизнь и его обрушение точно не входило в планы.

Дочь молчала так долго, что я уже подумал, что справился. Что моя версия событий легла на благодатную почву.

Но кое-что я не мог предвидеть. Или недооценил острый и любознательный ум подростка?

- Пап... - она начала тихо, глядя в свое боковое окно, в темноту улицы. - Эти слухи... про твою секретаршу, Соню?

Меня будто слегка током ударило под ложечкой. Кровь отхлынула от лица, но я продолжил смотреть на дорогу, не меняя выражения.

- Это тоже просто слухи? - она повернулась ко мне, и в ее голосе я услышал не детскую веру, а тяжелое, взрослое сомнение. - Ты можешь датьмнеслово, что там ничего не было?

Вот оно. Оля. Это ее работа. Она вложила в голову дочери этот яд недоверия к отцу.

Мне потребовалось мгновение, чтобы перестроиться. Сменить тактику. Сделать лицо абсолютно чистым и открытым.

На светофоре я медленно повернул голову, позволив ей заглянуть мне в глаза. И сказал с той идеально поддельной, теплой уверенностью, которую годами оттачивал на публике.

- Конечно, детка. Конечно, даю слово. - Я даже слегка улыбнулся, с легкой грустью, как улыбаются, когда тебя в чем-то несправедливо обвиняют. - Это вероятно грязные происки моих конкурентов, которые хотят меня опорочить, пока я баллотируюсь. Больше им не за что зацепиться. Ничего важнее нашей семьи для меня нет и никогда не было. И ты... - я протянул руку, чтобы перехватить ее ладонь, - ты сейчас моя главная опора. Тот самый мостик, который может удержать маму от опрометчивого шага. Ты ведь понимаешь?

Она хотела поверить. К сожалению сомнение читалось на лице Вари так же явно, как когда я рассказывал Оле про то, что мой роман с Соней окончен. Что мать, что дочь!

- Ты ведь понимаешь, как это важно? - выдавливал