Тайна девственницы - Виктория Александер

– Я беспокоюсь не о джентльменских мазерах мистера Деннисона, а о его сохранности, – улыбнулась Габриэла.

– Мне кажется, вы должны поговорить с мисс Монтини с глазу на глаз, поэтому я лучше удалюсь. К моему сожалению, – сказал мистер Деннисон.

– Буду вам очень признательна, – кивнула Флоренс, и легкий намек на улыбку появился в уголках ее рта. Габриэла никогда не видела, чтобы ее компаньонка так улыбалась. – Действительно жаль.

Неужели Флоренс флиртует? Мистер Деннисон покраснел.

– Мне нужен кто-нибудь, чтобы проводить меня к карете, когда я закончу разговаривать с мисс Монтини. Не будете ли вы так любезны вернуться сюда через несколько минут?

– Это будет для меня большая честь. – Мистер Деннисон поклонился и вышел из комнаты.

Эндрюс вышел следом, стараясь не улыбаться. Габриэла схватила компаньонку за руки.

– Флоренс!

– А он довольно экстравагантен, ты не находишь?

– Мистер Деннисон? Я думаю… – Говоря честно, джентльмен, который казался ей еще несколько минут назад весьма ординарным, теперь был похож на своеобразного и экстравагантного человека. – Да, я согласна. И я думаю, что он был тобой атакован.

– Ну-ну, тебе показалось, – хихикнула Флоренс.

Габриэла вытаращила на нее глаза. Энрико нанял Флоренс, когда Габриэла только начала жить в Лондоне, чтобы она присматривала за девочкой и везде ее сопровождала. Флоренс жила в доме Энрико – а теперь и ее, – скромном лондонском доме больше девяти лет. Будучи всего на десять лет старше, Флоренс казалась Габриэле сестрой. Даже более того – настоящей семьей, которой у нее никогда не было. Но в течение всех этих лет, прожитых бок о бок, Габриэла никогда не видела, чтобы между Флоренс и мужчиной проскакивала искра.

Флоренс присела на один из подлокотников большого кресла, стоящего у нее за спиной около стола мистера Деннисона.

– Ты написала в своем письме, что остановилась у подруги своей матери.

Габриэла кивнула:

– Леди Уайлдвуд знала мою мать.

– И помня об этом, ты осмелилась грабить ее дом?

– Да. – Габриэла села в другое кресло.

– Я не одобряю твои методы. В любом случае… – с большой неохотой произнесла Флоренс, – это был, наверное, единственный план, который пришел тебе в голову.

Габриэла изучала ее лицо.

– Создается впечатление, что ты не очень злишься.

– О, я прихожу в бешенство, когда вспоминаю о твоем поступке. Но я стараюсь понять, почему ты это сделала. Я никогда не думала, что ты принадлежишь к такому типу людей, которые лгут направо и налево, как недавно сделала ты.

– Нет, я не врала. Но это относится к делу, которым должна заниматься я, и только я одна.

Флоренс приподняла бровь:

– Приключения и поиски, значит?

– Именно. Я должна… исправить эту ошибку. – Это действительно поиски, благородные и авантюрные. – Кое-кто уничтожил моего брата, разрушив всю его жизнь.

– А как же твои планы на будущее?

– О чем ты? – удивилась Габриэла.

– Ты никогда не признавалась, но я всегда догадывалась о твоих планах.

– Мои надежды были глупы, и особенно они абсурдны сейчас, после смерти Энрико. Но все же, я признаюсь, главное слово в этих поисках – «надежда». – Габриэла пожала плечами. – Надежда появилась в тот момент, когда Энрико сказал, что я не смогу присоединиться к нему и работать с ним вместе.

– К его поездкам, ты имеешь в виду?

– Да, я полагаю, да. Я не такая глупая, чтобы думать, что, если бы я переубедила Энрико и он взял бы меня с собой, все было бы легче и имело другой исход. Несколько лет я пыталась сделать так, чтобы он сам дошел до мысли, что я буду ему хорошей помощью. Поэтому я училась, много занималась в библиотеках и работала – чтобы стать умной и необходимой ему. – На секунду чувство потери брата и ее детские мечты о совместной работе угрожающе переполнили Габриэлу. Она проигнорировала это, как всегда. – Я была уверена, что открытие печати будет началом поисков самой Амбропии и я стану ему нужна.

– Бедная Габриэла! – Флоренс потянулась и погладила руку подруги. – Расскажи мне, моя дорогая, – она уставилась на нее с неподдельным интересом, – ты попалась на воровстве, подвергла себя опасности, не знаю, правильно или бездумно, ради чего? Ты нашла доказательства?

– Нет. – Габриэла грустно вздохнула. – Они все клянутся, что ничего не знают о местонахождении печати.

– И ты им веришь?

– Конечно, я верю леди Уайлдвуд и графу. Мистер Деннисон также уверял меня, что у него нет никакой информации о печати, и собирался – действительно подстрекал – заставить меня поискать доказательства в его документах. При нем!

Флоренс кивнула.

– Он выглядит как честный человек, неспособный лгать.

Габриэла воздержалась от желания прокомментировать ее оценку мистера Деннисона как обаятельного и экстравагантного человека. Документы могли быть убраны, его предложение ничего не стоило.

– Оба брата – Куинтон и Натаниэль Харрингтоны – сказали, что ничего не знают об исчезновении печати. Я совсем не уверена в честности старшего из них, но Натаниэль…

– Натаниэль? – удивилась Флоренс.

– Мне кажется, я могу доверять ему в любых делах. – Она встретила взгляд Флоренс. – Он собирается помочь мне отыскать печать.

– Да что ты? – Флоренс глянула на нее с удивлением. – И он не вызывает у тебя подозрения?

– Это была идея его матери. Она боится, что, чем дольше я буду искать печать самостоятельно…

– Врываясь в чужие дома!

– Мои попытки могут повредить положению в свете их семьи, принести подозрение и скандалы в их дом.

– Понятно. – Флоренс на мгновение задумалась. – Возможно, ты должна была рассказать все это мне прежде, чем зайдешь так далеко в своих приключениях. Ведь я твой друг.

– Мой лучший друг, – ласково сказала Габриэла. – Да, хорошо, возможно, я должна была.

Она рассказала обо всех событиях: о появлении на балу Реджины Харрингтон и все детали вчерашнего «взлома» дома, в который она прокралась. Опуская подробности о поцелуях под лунным небом и танцах с Натаниэлем и особенно про те чувства, которые он в ней вызвал.

– Понятно, – повторила Флоренс, как только Габриэла закончила свой рассказ. – Все это сходится с тем, что Ксеркс рассказал мне, несмотря на то, что у него недоставало некоторых фактов.

Глаза Габриэлы широко раскрылись.

– Так ты уже все знала?

– Я только сказала, что у Ксеркса не хватало некоторых кусочков общей картины. Боже мой, Габриэла, после всех этих лет ты не думаешь, что мне можно рассказывать о твоих проблемах? Я что, не права? – Флоренс обиженно смотрела на нее. – Я знала с первой же минуты, как прочитала твое письмо утром, что все не так хорошо, как мне кажется. И когда я прочла второе письмо к Ксерксу…