Как заарканить миллионера - Элизабет Беверли

Если бы Адам смотрел, куда идет, то не столкнулся бы с женщиной, внезапно вынырнувшей из-за стопки бестселлеров. Не выбил бы у нее из рук пластиковый стаканчик с кофе. Не подхватил бы за талию, испугавшись, что она вслед за кофе полетит на пол. Не ощутил бы, как по телу прокатилась жаркая волна… только вот чего?

Существует ли антоним у «импотенции»?

Может быть, мужественность?

Нет, «жаркая волна мужественности», да еще «прокатившаяся по телу» — это никуда не годится. Однако именно это небывалое ощущение поразило Адама, когда он взглянул в такие знакомые — и такие вечно новые — глаза цвета июньской листвы.

И возблагодарил небеса за то, что не смотрел, куда идет.

— Мак! — воскликнул он, пораженный этим нежданным подарком судьбы, который в самом буквальном смысле свалился ему в руки.

А в следующую секунду осознал, что наконец-то, после двух месяцев томительных мечтаний, пустых раздумий, бесплодных фантазий, держит ее в объятиях! И от этой мысли жаркая волна непонятно чего превратилась в раскаленное цунами.

Никогда прежде Адам не предполагал, что в стихийных бедствиях таится столько блаженства.

Но не успел он подумать о чем-нибудь еще (если, конечно, был способен о чем-нибудь думать), как Мак опомнилась, выпрямилась, отстранилась… и сделала бо-о-ольшой шаг назад.

Только сейчас Адам заметил, что выглядит, она не так, как обычно. Исчезла толстая коса, без которой Мак в «Дрейке» не появлялась: буйные темно-рыжие кудри рассыпались по плечам, окружили лицо пылающим нимбом. И само лицо изменилось — теперь на носу сидели круглые очки в металлической оправе. Обычно очки портят женщин, но Мак и в этом не походила на других. Толстые стекла увеличили ее глаза, сделали их ярче и выразительнее.

И отражался в этих зеленых омутах… страх?

Что за чушь! Ради всего святого, с чего бы Мак бояться Адама? Если на то пошло, это она — нежная, чувственная, соблазнительная — для него опаснее любого дикого зверя!

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он.

И тут же сам ответил на собственный вопрос:

— Подожди. Не говори. Попробую сам догадаться. Пришла посмотреть на новую гуру и пророчицу женского движения?

— И кто же это? — прищурилась Мак. Адам снисходительно улыбнулся:

— Неплохо придумано. И все же готов спорить на что угодно, что передо мной — преданная ученица Ее Стервичества мисс Лорен Грабл-Монро.

— А, вот вы о ком!

— Только, пожалуйста, не притворяйся удивленной.

В глубине души Адам чувствовал, что девушка вовсе не притворяется. Она действительно удивлена. Только не разговором о Лорен Грабл-Монро. Удивление ее — и еще какое-то иное чувство, которого Адам определить не мог, — явно связано с его появлением, в магазине.

Что ж, вполне естественно, сказал он себе. Впервые они встречаются не в «Дрейке». Там, в клубе, их роли четко определены. И, помимо всего прочего, их разделяет стойка бара. Никогда еще Адам и пальцем к Мак не притрагивался. Теперь же, когда и физические, и психологические барьеры разом исчезли, он изнывал от желания дотронуться до нее! Ничего удивительного, если оба они ошарашены и напуганы.

Но больше всего Адама поразило собственное волнение, тревога, неуверенность… почти страх. Черт побери, что это на него нашло? Он в жизни ничего не боялся!

Почему же при виде этой милой девушки он, такой уверенный в себе, всегда теряется?!

— Рада была увидеть вас, мистер Дариен, — заговорила Дорси и присела на корточки, чтобы поднять с пола стаканчик. Стаканчик был закрыт, и большая часть напитка не разлилась — лишь тонкая коричневая струйка вытекала из-под пластиковой крышки на пол. — Пойду найду кого-нибудь, попрошу, чтобы здесь прибрались. До встречи в «Дрейке».

«Иными словами, „вали-ка ты отсюда!“, — мысленно перевел Адам.

— Я помогу, — предложил он.

Приседать с ней рядом он не стал, а вместо этого помахал рукой, привлекая внимание служащих Очевидно, кто-то из них видел происшествие: тут же к ним подлетел молодой человек с целой охапкой бумажных полотенец.

— Я куплю тебе новый ко…

Тут Адам опустил глаза — и едва не подавился, увидав в чашке кубики льда и белую пену сливок. Господи помилуй, что за издевательство над благородным напитком?

— Новую порцию того, что ты пьешь, — уточнил он.

Служащий заверил, что сейчас устранит беспорядок. Мак, поднявшись, рассыпалась в извинениях, хоть и была ни в чем не виновата.

— Тебе незачем извиняться, — заметил Адам. — Это моя вина.

Мак смело встретила его взгляд: зеленые глаза ее полыхнули.

— Верно, — ответила она, — но вы ведь не извинились?

Мгновение они вели молчаливый поединок взглядов, затем Адам повернулся к служащему.

— Прошу прощения, — произнес он и, не дожидаясь ответа, снова обернулся к Мак: