Праведные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

Моя челюсть напряжённо дёргается от мысли, что мы так и не приблизились к тому, чтобы найти этого человека. Да, прошло всего полдня, но мне всё равно. Я хочу видеть результаты.

— У нас интервью с новыми клиентами. Я уже провела два, пока ты был… занят, — насмешливо говорит Лесли. Я смотрю на неё безо всякого одобрения, и она едва сдерживает улыбку. — Несмотря на таинственного самозванца, бизнес должен идти своим чередом. — Естественно. Мы проверяем новых клиентов только раз в месяц, и это сегодня. — Первые двое были ужасны. — Она толкает, и ко мне скользят профили и результаты проверок их прошлого. — Им пришлось бы продать часть своего бизнеса или дома, чтобы позволить себе хотя бы одно свидание с нашим эскортом. А их желания — в лучшем случае обычные.

Я тяжело вздыхаю.

— Как, блядь, они вообще получили наши контакты, если они даже не достойны внимания?

Она скрещивает руки на груди — обычно она так делает, когда я начинаю повышать на неё голос.

— Ты знаешь, что бывает по-разному. Но думаю, следующий клиент будет с деньгами и, возможно, с теми связями, которые ты бы хотел иметь под рукой. Именно поэтому я попросила его подождать твоего возвращения, — говорит Лесли.

Это привлекает моё внимание. Лесли знает, что мне важны не только деньги, но и власть, влияние. Я люблю их, но информация и безопасность для меня ценнее.

Она кладёт досье на стол и мило улыбается.

— Может, это поднимет тебе настроение, даже если у тебя не получилось заняться сегодня сексом.

Мой взгляд резко перемещается на неё, но Лесли уже смеётся, направляясь к двери. Открыв её, она впускает мужчину.

Я сразу его узнаю — влиятельный и известный судья. Молодой, всего сорок лет, достаточно привлекательный и, что важно, богатый. Люди в его положении могут получить почти всё, что захотят. Мы часто работаем с влиятельными людьми, потому что наша компания известна своей осторожностью и конфиденциальностью. Они знают, что мы используем непоколебимые соглашения о неразглашении, и никакая информация не выйдет наружу, если только сам клиент не нарушит контракт. И, конечно, всем предельно ясно, что за нарушение договора действуют последствия.

Он заходит в комнату так, будто она принадлежит ему, проводит рукой по пиджаку, прежде чем сесть напротив и внимательно изучить меня так же, как и я его.

Я улыбаюсь и протягиваю руку для приветствия. Разница между нами в том, что он только начинает осторожно ступать в мир прибыльного бизнеса — для него это новое и захватывающее. А я в этом вырос. И уже сейчас вижу, что он готов щедро заплатить за то желание, которое привело его сюда.

Люди с деньгами всегда хотят купить то, чего не могут получить обычным путём.

— Я ценю, что вы нашли время для встречи, — говорит он.

— Мне приятно с вами познакомиться, — отвечаю я, доставая бутылку виски. Он слегка колеблется, но соглашается на стакан.

— Уверен, Лесли уже обсудила с вами все нюансы. Контракты и всё остальное. Учитывая ваш опыт, я уверен, что вы внимательно изучили всё.

Его грудь гордо вздымается. Мне всегда интересно наблюдать, как люди ведут себя, когда входят в этот мир. То, что я предлагаю, — это не просто эскорт-услуги, которые можно найти на любой улице.

— Очень тщательно составленный и непоколебимый контракт, — признаёт он, принимая стакан виски.

— Так что же привело вас сюда сегодня? — спрашиваю я.

Он облизывает губы и делает небольшой глоток виски, стараясь не закашляться от жжения.

— Мне кажется, у вас есть определённые аукционы, — говорит он.

Я складываю руки вместе и откидываюсь на спинку кресла.

В Нью-Йорке известны два типа аукционов, доступные лишь тем, кто может их себе позволить.

Аукционы Ivanov удовлетворяют почти любые потребности чёрного рынка.

И мои аукционы.

Аукционы Ivanov существовали задолго до моих, поэтому я заключил с ними сделку. Я выставляю девственниц на аукцион под своим именем и отдаю им часть прибыли, не нарушая их бизнес. Но я продаю только девственниц. То, что они получают от этой сделки, ничтожно по сравнению с деньгами, которые проходят через наши руки за предоставление этой услуги и, конечно, моей доли.

— И что вы надеетесь получить от этого конкретного аукциона? — спрашиваю я с прищуром. Никто ещё не путал наши два аукциона. И только избранные знают о существовании обоих. Возможно, он даже не подозревает о существовании брата и сестры Ивановых, но я всегда осторожен.

Он облизывает губы.

— Я хочу… — Он замолкает.

Я развожу руками.

— Вы вошли в мир удовольствий. Здесь нет осуждения. Только честный бизнес и предоставление услуг. Сомневаюсь, что вы прошли весь процесс проверки, чтобы здесь, в моём офисе, застесняться своих желаний.

Если люди не могут честно озвучить свои потребности, я не буду вытягивать это из них. С договором на руках мой бизнес в безопасности, независимо от того, удовлетворят ли они свои желания. Но они всегда удовлетворяют. Потому что желание — странная вещь, оно может преследовать вас каждый день, пока не будет удовлетворено.

Он кивает, выпрямляя спину и округляя плечи.

— Я хочу девственницу.

ГЛАВА 15

Хани

Я снова на кухне у Райи. На этот раз я работаю вместе с их шеф-поваром Лоусоном, с которым мне было приятно готовить последние несколько недель. Сегодня у нас семейный ужин — традиция, которую Райя ввела по пятницам, и Крю неохотно присоединяется к нам.

Уже стало привычным, что я готовлю, пока она разбирает рабочие дела. Райя сейчас в процессе открытия своей юридической фирмы, и я могу только представить, какой стресс она испытывает. Это так в её стиле — вернуться с собственной свадьбы и сразу же заняться открытием бизнеса. Но, несмотря на всё это, она всегда находит время, чтобы выслушать меня, когда я в этом нуждаюсь.

Иногда мои заботы кажутся такими незначительными по сравнению с её, но в то же время приятно просто поговорить. Я была лишена таких разговоров, когда она уехала из Италии много лет назад. Поэтому сейчас у меня странное ощущение, будто мы наверстываем ту сестринскую связь, которой нам не хватало.

Я режу свежие фрукты, пока Лоусон работает за моей спиной, готовя основное блюдо. Марко сидит позади Райи, читая газету с чашкой кофе перед собой. Я знаю, что ему здесь не нравится. Он постоянно ворчит что-то вроде «так по-американски» по поводу почти всего, что мы делаем