Согрей моё сердце - Ани Марика

– Здесь камней на несколько сотен миллионов зенов*, – подмечает варвар. – И тебе неинтересно?

– А ты, поди, уже строишь план, как обчистить мою сокровищницу? – прищурившись, выталкиваю мужчину из хранилища и закрываю дверь.

– Почему бы и нет? Раз тебе они не нужны, – усмехается Сириус, – мне в новой и свободной жизни понадобятся деньги. Тем более я планирую с помощью твоего отца стать законопослушным гражданином Федерации. А это не приносит большого дохода.

– Всегда знала, что у варваров нет никакого кодекса чести, – тряхнув волосами, направляюсь на улицу.

Сириус догоняет меня и на лестнице придерживает за локоть. Опять по телу расползается тепло. Проанализировав собственные ощущения, понимаю, что это, скорее всего, реакция моих ахернарских генов. Мы ведь две противоположности. Он – горячий сеатец, у которого внутри горит огонь. Я – частично ахернарийка, ледяной гуманоид. Огонь растапливает лёд. Элементарная физика. Вот и всё.

Выйдя в сад, останавливаюсь и осматриваю разгуливающих женщин и снующих между ними слуг. Встречать избалованных аристократок мне ещё не приходилось. На Вальдосе все мои бабушки, дедушки, тёти и прочая венценосная родня были совершенно просты в общении. Если и показывали характер, то направлен он был на чужих существ. А сейчас мне придётся столкнуться с главными женщинами Ахернара. И что из этого выйдет, даже боюсь предсказывать.

Заметив в главном шатре маму и папу, подхватываю юбки и спешно иду к ним. Но дойти не успеваю. Мне преграждает путь средних лет ахернарийка. Довольно упитанная дама, слащаво улыбаясь, делает неумелый реверанс. По сравнению с ней я худышка. Отступаю, боясь, что она меня просто снесёт, и упираюсь спиной в грудь Сириуса. Не дёргаюсь, наоборот, он как-то успокаивает меня своим присутствием.

– Мирного неба, Ваше Величество. Мы так и не познакомились. Я глава Совета женщин Виндемиатрикс Риваль, – елейным голосом представляется особа. Мне её имя в жизнь не выговорить. – Соболезную вашей утрате. Как жаль Церебру, она была совсем молода.

Поднимаю раскрытую ладонь, как учил Алькор, прекращая её стенания. Женщина замолкает на полуслове.

– Ближе к делу, – холодно чеканю, осматривая нечитаемым взглядом.

– Я прожила во дворце двенадцать лет. Но вчера меня почему-то переселили в крыло наложников. Вы же понимаете, что это не по моему статусу? И далековато от кабинета, приходится пересекать почти весь дворец, – укоризненно замечает дамочка.

– У Совета нет своего дворца? – выгибаю бровь, прекрасно зная, что все вопросы Совет решает в Доме Советов. И по сути, эта мадам очень хорошо устроилась на шее у бабушки.

– Есть конечно же. Но мы с Цереброй были в тёплых дружеских отношениях. Поэтому она позволяла мне жить в правом крыле дворца и занимать один из кабинетов.

– Больше у вас нет таких привилегий, – поворачиваю голову в сторону, взглядом подзывая дворецкого. Он тут же бросает все свои дела и мчится ко мне. – Поллукс, глава Совета Риваль больше не живёт и не работает во дворце. До завтра приведите в надлежащее состояние покои и занимаемый этой женщиной кабинет.

– Будет исполнено, – отвечает дворецкий и ретируется.

– Но Ваше Величество! – возмущается женщина, потемнев от негодования.

– У вас есть Дом Советов, работайте там. И, кажется, особняк в центре столице? Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– Всего хорошего, мадам Риваль. Сириус, не отставай, – удовлетворённо киваю и обхожу эту даму.

Здоровяк громко хмыкает и, прикоснувшись к локтю, чинно ведёт дальше.

– Малолетняя грязнокровка! – шипит змеёй женщина за спиной.

Резко торможу. Сириус разворачивается и, похоже, собирается прибить её, так как тянется к клинку на поясе. Останавливаю его, перехватив за предплечье, и качаю головой.

– Стража! – гаркаю, с холодом смотря, как меняется в лице женщина. Она явно не ожидала, что я её услышу. Возле меня тут же вырастают четверо гвардейцев. – Мадам Риваль, вы снимаетесь с поста главы Совета. Тайная канцелярия начнёт проверку всех ваших дел и Совета с завтрашнего дня. Советую не улетать с планеты. Проводите эту женщину домой.

Четверо бодигардов берут её в кольцо, придерживают за локти. Она пытается сопротивляться и объяснить что-то или даже извиниться, но я её уже не слушаю. Не с учёбы надо было начинать всё-таки. А с проверки бабушкиного окружения.

– Ты сообщишь безопаснику или я? – спрашиваю сухо.

– Я сообщу, – хмуро отвечает Сириус. – Почему не дала убить её? Она оскорбила тебя. Жалко стало?

– Убить всегда успеешь. Но лучше всё сделать правильно. К тому же она дала повод проверить этот теневой орган власти и разогнать всю шайку пираний, как зовёт аристократок моя мама, – объяснив, поворачиваюсь к шедшему позади мужчине и замечаю проблеск изумления в глазах.

Мы, наконец, доходим до моих родителей и располагаемся в главном шатре. Внутри установили трон на небольшом постаменте, несколько скамеек рядом. И слуги разносят закуски с горячительными напитками. Несмотря на то что утром был снег, на улице тепло.

А вот спокойно поговорить с родителями вновь не удаётся. Всё время прерывают местные аристократки. Они заходят поздороваться, представиться, перекинуться бессмысленными фразами. В общем, очень стараются наладить контакт со мной и перетягивают внимание родителей. Особенно кокетничают с папой, чем неимоверно злят меня. Хотя мама – кремень, и бровью не ведёт на откровенный флирт.

– Ваше Величество, гости все прибыли, – к нам подходит Поллукс и, поднявшись на небольшой постамент, где я восседаю с мамуликом, склоняется. – Приглашать наложников?

– Приглашай. Пусть общаются, знакомятся, – разрешаю я.

– Мне очень хочется увезти тебя обратно домой, спрятать и уберечь от всего мира, – признаётся мама, как только мы остаёмся одни. – Одно твоё слово, звёздочка, и я так сделаю. Костьми лягу, но заберу тебя с этой холодной планеты. И пусть весь мир горит синим пламенем.

– Я не поеду, мам, – качаю головой. – Теперь Ахернар – мой дом. Бабушка умерла из-за меня. Не могу её подвести.

– Ты её совершенно не знала, как и их, – ворчит беззлобно женщина, обводя взглядом гостей и слуг.

– Не знала. И до сих пор не знаю. Но чувствую свою ответственность. Папа Стей сказал: от наследия не убежать. Можно только отсрочить. Я благодарна вам за всё, мам. И не ругай папу, он дал нам двадцать лет спокойствия, договорившись с бабушкой.

– И зачем я тебя воспитала такой правильной, – усмехается грустно