Упавшая перед вампиром - Нора Лирова

— Меня вампиры не ломали, — сказала я.

— Тебя жизнь сломала, — ответил он. — Если мы продолжим наше общение, то ты себя потеряешь окончательно. Станешь моей тенью.

— А разве это плохо? — спросила я, делая большой глоток вина.

— Это ужасно, Ир, — сказала Лиза.

— Не понимаю, — честно ответила я.

— Я не могу судить хорошо это или плохо, — с улыбкой ответил Панкратий.

— Ира сейчас не может отвечать на твои вопросы. Ты видишь…

— Вижу. Но решать ей.

— Я не хочу становиться тенью. Мне пока это не нужно. Вот ты вначале сделай, чтобы это не влияло на репутацию, а потом подходи с такими предложениями, — ответила я. Панкратий рассмеялся.

— Я ведь это сделаю.

— Когда ты это сделаешь, то потеряешь ко мне интерес, — ответила я. Наваждение начало проходить. Только вот я все еще помнила то пьянящее чувство радости и легкости, которое я почувствовала.

— По глазам вижу, что вино и еда подействовали, — сказал Панкратий. Провел пальцами по моему подбородку.

— Все равно чувствую волнение.

— На танцах вампирам отказывай.

— Я с ними и не собиралась танцевать.

— Они захотят, — ответил Панкратий. Я смотрела в его глаза и видела что-то такое, от чего кружилась голова.

— Нам пора домой, — ответила я. — Спасибо за ужин.

— Я тебе должен денег. Не просто же ты так пострадала, — он достал кошелек.

— Нет. Потом.

— Тут никто тебе слова не скажет.

— По другим причинам. Мы потом рассчитаемся.

— Хочешь, чтобы я у тебя в должниках походил?

— Примерно так. Панкратий, я не против продолжать разговор хоть до утра, но мне завтра на работу. Я опять себе все пальцы пораню, если не высплюсь.

— Или не захочешь уходить.

— Или не захочу, — согласилась я. Он расплатился за ужин.

— Пойдемте вас провожу, — сказал Панкратий.

Спорить мы не стали. К тому же уже стемнело. Лиза пыталась поддержать разговор. Стала любезной. Панкратий отвечал односложно. Скоро разговор сошел на нет. Мы шли с ним рядом. Неожиданно мои пальцы коснулись его руки, затянутой в перчатку. Тело пронзило током. Он слегка сжал мои пальцы, усиливая эффект. Если бы он меня сейчас начал целовать посреди улицы, то я бы не смогла сопротивляться.

Но вот дом. Коляска остановилась почти около нашего дома. Панкратий помогать спускаться не стал. Пришлось спрыгивать самостоятельно. Мы с ним не перемолвились и словом. И это было к лучшему. Мне разговаривать было сложно. Я с трудом сдерживала эмоции. Смех и слезы боролись друг с другом. Понятно, что причиной была его магия. Но даже зная причину с последствиями бороться было сложно.

— Пожалуйста, никому не рассказывай, — попросила я Лизу.

— Не буду. Но тебе не стоит больше с ним разговаривать. Он два раза тебя укусил. Сама слышала, чем для тебя может закончиться третий.

— Если не танцевать, то ничего не будет, — ответила я.

— Зачем он тебе?

— Иногда нужно достать быстро деньги. Он же платит хорошо.

— Деньги на платья?

— Да.

Мы зашли в дом. Сразу прекратили разговор. Лиза пошла к матери на кухню. Игнат был у себя в комнате. Я же ушла умываться. Щеки горели огнем. Я хотела посмотреть место укуса, но в ванную без стука вошел Игнат. Усмехнулся. Прижал меня к стене. Задрал юбку. Я только отвернулась. Вот как поднять шум, если на него сразу придет мама? Как сопротивляться, когда он меня просто обвинит в том, что это я его соблазнила? Я закрыла глаза. Как будто это все происходило не со мной. Как будто я сейчас была с другим человеком. Я представила, что вновь танцевала с Кириллом. Он бы так не поступил. Не стал бы пользоваться моим телом, если бы не нашел отклика. Вот Панкратий мог бы. Он чем-то походил на Игната. Только был более учтивым. Игнат же без раздумий стянул с меня панталоны. Вошел. Начал двигаться. Я же танцевала. Просто танцевала и ни о чем не думала.

Но тут в сознание ворвался другой напев. Колдовской. Манящий. Я слушала его и невольно улыбалась. Это был зов. Едва уловимый, приятный зов.

— Вот, я же тебе говорил, что тебе понравиться, — довольно сказал Игнат. — Рано или поздно понравится со мной.

Что? Про сто он говорил? Я его не понимала. Слушала, но не слышала. Игнат же закончил дело и ушел. Я же села на пол. Голова кружилась. Завтра я должна была прийти на свидание к Панкратию. А потом будут танцы. И на танцах я встречу Кирилла. Только этого не будет. Больше не будет.

Холодная вода. Рана в месте укуса болела. Но это не важно. А вот порванное платье — это проблема. Оно у меня было на все случаи жизни. Его надо зашить. Или зашить утром? Можно и утром. Уже вроде поздно.

Я встряхнула головой. Протерла лицо руками. Пошла спать. Вроде и Ира легла. Стоило закрыть глаза, как я тут же заснула. И мне снился странный сон. Я видела Панкратия. Он стоял в кабаке с бокалом вина и о чем-то разговаривал с каким-то мужчиной. Смеялся. Играла музыка. На сцене танцевала девица, махая юбкой, то и дело открывая ноги. И вот в кабак вошла я. В красном платье. Он улыбнулся мне. Отсалютовал бокалом. В его глазах вспыхнули глаза красными огоньками. На губах появилась пленительная улыбка.

Из сна я вырвалась с сильной головной болью. У меня было такое ощущение, что я напилась. Плечо ныло. Хотелось пить. Лиза спала. Я слышала, как она сопит. За окном ночь. Но во времени я потерялась. Поэтому не могла сказать сколько было времени. Обычно я хорошо ощущала сколько мне еще спать.

Надо пойти попить воды. Я шагала тихо. Стараясь, чтобы не скрипнула половица. В голове путаница. Я знала лишь одно: если шуметь, то может появиться Игнат. И тогда все начнется сначала. Опять мне придется терпеть его прикосновения. Опять чувствовать стыд и боль от того, что я предаю мать.

— Перестань трогать Иру. Лиза говорит, что она нашла хорошего молодого человека, — голос мамы. Я замерла.

— Ничего у твоих дочек не получиться. Погуляют, а все равно домой вернуться. Порченных никто замуж не возьмет, — ответил довольно Игнат.

— Какой же ты урод, — тихо сказала мама.

— Ты за языком следи, если не хочешь на улице остаться.