Следователь Краснова - Рина Тюзе

считай муха не сидела. Достал я их из коробки, а они считай за год рассохлись. Одел я их, вышел на улицу, а у меня подошва оторвалась. И получается, что я их так и не поносил. Все ждал случая, а он вроде и наступил, но все пошло по манде. И тогда я понял. Хочешь съесть торт-съешь сегодня, ненужно ждать дня рождения или праздника. Он может и не наступить. Ну короче суть ты уловила. Так и ты. Все понимаешь, ждешь случая, договариваешься сама с собой, но больше ничего не делаешь. Ты замерла на одном месте. Ни туда, ни сюда. Понимаешь?

— Тебя послушать Алмазов, так ты чуть ли не со всех сторон положительный. Рассуждаешь правильно. Есть у вас у жуликов одна характерная черта. Вы ж заговорите и убедите любого. Ты так красиво все сейчас рассказывал, что не будь я человеком, который ловит таких как ты, я бы на все согласилась. Без раздумий. Поверила бы и не усомнилась ни в едином твоем слове.

— Вот и поверь.

Я себя расстрою, а тебя никогда. Все для тебя сделаю. Будешь счастливой. Улыбаться будешь. Я не сказать чтоб терпеливый, но я подожду. Скажи только сколько?

— Да ладно тебе загонять. А как же твоя стриптизерша? — видно было, что Тимур был удивлен моим вопросом, он даже голову с моих коленей убрал.

— Вот те раз. Ты меня щас проверяешь так, или что?

— Просто спрашиваю.

— Про стриптизершу это все поклеп чистой воды. Не приписывайте мне лишнего гражданин начальник-смеясь ответил Тимур. — Я на себя чужое не возьму. Не было у меня связей с стриптизершами.

— И стриптиз клуб под названием Барбара, вы не посещали? Хочу вас уведомить об ответственности за дачу ложных показаний, господин Алмазов.

— Господин, а что, звучит. А из твоих уст особенно волнующе. Наташ, да не было у меня ничего с стрипухой. Пару раз бывал в этом заведении, но не более того. Я в этом плане брезгливый, если хочешь знать.

— Да ну?

— Правда. — ответил Тимур и подсел рядом. — Я не любитель подобного. Женщина не может быть общей. Моя-никогда не будет. Я люблю других женщин.

— И каких же?!

— Таких как ты-ответил Тимур и поцеловал. Поцеловал так, что подогнулись пальчики на ногах и я чуть не выпустила из рук бокал.

— Это лишнее-почти не отрываясь от моих губ промолвил он, и поставил мой бокал на пол, а после продолжил.

Я не так много выпила, чтобы списать свое помутнение на алкоголь. Я не вырывалась и не дергалась. Я вновь отвечала на горячий поцелуй Тимура. В душе вспыхивала тревога, я металась. Довериться себе и ему, позволить, или прекратить это. Я была словно на распутье. Но нежные, неторопливые касания и поглаживания Тимура успокаивали. Сердце билось все чаще. Я как глупенькая, робкая девчонка млела от того, что делает Тимур. Я не без волнения и трясущихся рук, нежно обвила его шею, я касалась его, изучала. В голове пролетал миллион мыслей. Я словно мысленно взвешивала все за и против. Я и хотела этих поцелуев и в тоже время боялась.

Когда поцелуй стал самым настоящим, глубоким, намекающим на продолжение, я решила просто отпустить ситуацию и страх. Хотела побороть и испытать себя.

Сначала на задний план ушли мои утверждения и убеждения по поводу преступника и следователя, следом улетучились моя неуверенность и самопоедание. В этот момент остались лишь мы двое. Мужчина и женщина. Я ловила свои ощущения. Природа брала свое. От нехватки поцелуев, нежности, близости, нежных касаний и продолжительного отсутствия мужчины рядом, мое нутро, мое женское начало проснулось или даже ожило. Тимур не позволял себе ничего лишнего, лишь крепче обнял и продолжил ласкать мои губы. Его умелые и не хитрые манипуляции пробирались в глубь моего сознания. Они постепенно уничтожали барьеры поставленные мной несколько лет назад. Я расслаблялась. Я целиком и полностью погружалась в то, что называют хорошо.

Мне правда было хорошо. Мое сердце и душа словно оттаивали в этот момент. Словно все мои глубокие раны затягивались. Там, внутри, где столько лет болело и кровоточило, наконец исцелилось. Во всем теле разливалось тепло.

Крепкие, мужские руки дарили покой.

Не отрываясь от губ Тимура, я сделала следующий шаг. Мои руки нежно опустились на его спину и край футболки. Я потянула ее вверх.

Поцелуй все же пришлось прервать. Но совсем не на долго.

Оба молчали. Тимур изучал мое лицо, поняв, что я не против продолжения. А я уже во всю касалась его теплого, крепкого тела, которое было покрыто татуировками и множеством шрамов, которые то и дело нащупывали мои пальцы.

Он вновь вернулся к моим губам, одной рукой обнимая меня, а второй не торопясь расстегивая мою рубашку. Томительно. Пуговица за пуговицей.

Рубашка полетела в сторону. Тимур ласково, почти невесомо снимал по очереди лямки лифчика.

Я чувствовала весь трепет и важность этого момента для него.

Он Не торопил, не требовал, лишь разжигал.

Застежка лифчика поддалась его ловким и умелым пальцам с первого раза. Он отправился вслед за рубашкой.

Я почувствовала тяжесть груди, которая словно налилась и только и ждала того, чтобы ее ласкали.

Тимур прервал поцелуй. Я могла считать все, что он чувствовал, что хотел. Что ему требовалось в этот самый момент. Его лицо было серьезным, но загадочным и довольным. Он отпустил меня, убрал руки и встал с дивана.

Я не проронила ни слова. Просто следила за его действиями. Тимур потянул меня за руку.

Я слезла с дивана, стала напротив.

Тимур подхватил меня на руки и понес, то и дело целуя то плечи, то грудь. Одним плечом задел дверь комнаты, щелкнув пальцами торшер и стало понятно, что мы в хозяйской спальне.

Он бережно положил меня на прохладную кровать. В его взгляде я видела пожар и желание. Он не спеша, словно смакуя, начал снимать с меня оставшуюся одежду. Он смотрел так, что я не на секунду не задумалась о своей наготе или стеснении. Не было этого. Был взгляд глаза в глаза и его руки. Я видела как я желанна. Между нами происходила какая-то химия, магнетизм.

Тимур разделся и лег сверху. От волнения у него проступали капельки пота. Наверняка он боялся испортить момент и сделать что-то, что остановит все это.

Его теплее, слегка шершавые и большие руки накрыли мою грудь, которая стала слишком чувствительной. Я не закрывала глаз, я смотрела на него.

Он накрыл мои губы своими. Поцеловал. И вот его губы