Маскарад в лунном свете - Кейси Майклз

Она не стала возражать, когда он положил ее руку себе на локоть, после чего они направились к выходу на балкон, пробираясь между столиками. По дороге Маргарита несколько раз останавливалась и представляла Томаса сидевшим за столиками гостям, которые — по крайней мере, мужчины — смотрели на него свысока, что было, признал он с некоторой долей восхищения, немалым достижением с их стороны, поскольку они при этом продолжали сидеть, в то время как он стоял перед ними, как какой-нибудь лакей.

Итак, мужчины не считали нужным быть любезными со спутником Маргариты, которого она представляла как «эмиссара президента Мэдисона».

Женщины, однако, заметил Томас, были настроены по отношению к нему куда более благосклонно. Либо английские дамы были абсолютно невежественны в политике, либо их больше впечатляла его внешность, чем официальный статус. Какая жалость, что его не послали вести переговоры с англичанками. Тогда не только исчезла бы угроза войны, но он, возможно, вернулся бы домой с документами, передающими ему под опеку половину Британской империи.

— Очаровательные люди ваши соотечественники, — заметил Томас, помогая Маргарите усесться на каменную скамью на той стороне балкона, где было темно и куда не доносился шум из зала. — Я почувствовал их радушное ко мне отношение, когда вы меня представляли.

— Да, я заметила, — ответила Маргарита, открывая веер и начиная им обмахиваться. — Мужская половина с удовольствием пригласила бы вас на казнь, вашу собственную, разумеется, а женщины не возражали бы, если бы вы взобрались по трубе в их спальню с намерением их изнасиловать. Скажите, мистер Донован, вы всегда вызываете у людей такие полярные реакции?

— Это мой крест, мисс Бальфур. — Томас поставил ногу на скамейку рядом с юбкой Маргариты и наклонился к ней. — И на какой же стене в доме вашего деда я найду трубу, по которой можно забраться к вам в спальню?

Маргарита захлопнула веер и скорее с силой, чем кокетливо, ударила им Томаса по колену.

— Ваши желания превосходят ваши возможности, мистер Донован, а рот у вас открывается раньше, чем успевает среагировать та часть вашего разума, в которой содержатся минимальные понятия о правилах приличного поведения за пределами Филадельфии, где вы живете, с ее бесцеремонными нравами.

— Разве я говорил вам, что живу в Филадельфии? — спросил Томас, довольный тем, что она оказалась не такой уж светской дамой, какой хотела быть в его глазах.

Наивная — хотя и не слишком, — и определенно испытывающая к нему интерес. Да, мисс Бальфур была сладким плодом, но этот плод не собирался падать ему в руки. Но это было даже к лучшему, поскольку Томас не любил легких побед.

— Я не помню, — быстро ответила она, кладя руки на колени и избегая его взгляда. — Может, мне сказал об этом Перри. Да это и не важно, я все равно ничего не знаю об Америке и знать не хочу. О, кажется, музыканты снова настраивают свои инструменты. — Она встала, прежде чем он успел как-то отреагировать. — Как бы мне ни хотелось послушать рассказ о ваших бедах, поведать о которых вы мне обещали, боюсь, я должна просить вас проводить меня наверх. Я занята в следующем танце.

Томас прикоснулся к ее руке там, где кончались ее длинные, доходившие до локтя, лайковые перчатки.

— Я могу исправить это упущение завтра, если вы поедете со мной на прогулку.

Она посмотрела на его руку, потом взглянула ему в лицо, и он увидел в ее глазах охотничий азарт.

— Я бы предпочла покататься на лошадях в парке. Я привезла из деревни свою лошадь Трикстер, но редко на ней катаюсь. Я обещаю взять с собой лишний носовой платок, так как уверена, что ваш рассказ о детстве вызовет у меня слезы сочувствия. Если, конечно, вы умеете ездить верхом.

Томас улыбнулся и наклонился ближе к ее столь соблазнительному рту. Они были одни, совсем одни в темноте и стояли так близко друг к другу, что он мог чувствовать ее дыхание; так близко, что казалось, будто они целуются.

— О, я умею ездить на лошадях, мисс Бальфур, — тихо произнес он, глядя ей в глаза, чтобы удостовериться, что она, несмотря на свою наивность, поняла, какой смысл он вкладывает в свои слова, что они оба думают об одном и том же. — Больше всего на свете я люблю хорошую езду верхом. Напряженную езду, — добавил он, склоняясь к ней еще ближе, — и быструю и…

— Тогда решено. — Она выдернула руку и направилась к открытой двери, так что Томасу осталось только смотреть на ее прямую, как стрела, спину и откинутые назад плечи. — Жду вас с вашей печальной повестью на Портмэн-сквер в одиннадцать утра завтра.

Он догнал ее уже у самой двери.

— Не спешите так, мисс Бальфур. — Он взял ее руку и на сей раз положил себе на локоть, как и подобает внимательному кавалеру. — Кто бы он ни был, он подождет вас. Я бы, например, ждал целую вечность.

— А вам, мистер Донован, и придется, — ответила Маргарита, мило улыбаясь. — А теперь прошу извинить меня. Я вижу, что лорд Чорли меня ищет. Если вы проводите меня к нему, то сможете потом один вернуться в бальный зал и там, я убеждена, найдете, по меньшей мере, полдюжины хихикающих девиц, готовых поверить каждому вашему слову, какими бы идиотскими они ни были, — я имею в виду и ваши слова, и девиц, способных им верить. Доброго вечера, сэр.

— Идиотскими? — переспросил Томас, становясь перед ней так, что она не могла обойти его, не привлекая к себе внимания. Господи, до чего же она была хороша, особенно когда сердилась. Судя по всему, она привыкла к победам в словесных поединках. — Если вы находите мои высказывания идиотскими, мое поведение варварским, мое присутствие невыносимым, зачем же вы согласились встретиться со мной завтра? Если только вы не разыгрываете из себя кокетку, во что я не могу поверить.

— А я в свою очередь могла бы задаться вопросом, — возразила она тихо, но с чувством, — будете ли вы так же настойчиво искать моего общества теперь, когда я ясно дала вам понять, что вы и я абсолютно несовместимы.

Томас улыбнулся, качая головой.

— Ах, милая моя спорщица, неужели вы до сих пор не поняли? Нравимся мы друг другу или нет, совместимы мы или нет, пусть даже мы непохожи, как мел с сыром, — это не имеет ровным счетом никакого значения. Я схожу с ума от вас, а вы сходите с ума от меня.

Маргарита закрыла глаза и поднесла ко рту руку в перчатке. Мгновение спустя Томас увидел, что плечи ее трясутся, а когда она открыла глаза, в них искрился смех.

— Ах, Донован, — проговорила она заговорщическим тоном, — а может, мы оба просто сошли с ума?

В этот момент к ним подошел лорд Чорли, желая, видимо, предъявить права на свою партнершу. Шейный платок лорда был завязан так туго, что лицо его приобрело угрожающий коричневато-красный оттенок.

— Сошли с ума? — он задумчиво наморщил лоб. — Отчего это вы двое сошли с ума, дорогая Маргарита? Вам не понравился ужин? Тут я с вами согласен. Блинчики были клеклыми. Еще раз здравствуйте, Донован. Уходите так скоро? Да, лучше всего тихо удалиться, поскольку явился более достойный, несмотря на все ваше хвастовство. Разве не так, Маргарита?