Смертельные иллюзии - Бренда Джойс

Она молча отошла в сторону.

– Франческа?

– Я такая дура, – прошептала она, борясь с выступившими на глазах слезами. – Мне кажется, я действительно влюблена в Харта, Эван. Что же мне делать?

Эван подошел ближе и опять взял сестру за руку:

– Но это же прекрасно! Ты выйдешь замуж по любви! Ты достойна этого больше, чем кто-либо. А Харт… что ж, кажется, он тоже нашел подходящую пару.

Франческа поджала губы и с трудом заговорила:

– Даже если я подхожу ему интеллектуально, все равно я не такая хорошенькая, как Дейзи, да и все остальные его любовницы.

Эван посмотрел на нее скептически:

– Так вот что тебя беспокоит?

– Да… вернее, нет. Я влюбилась в распутника, Эван. Как мне уберечь себя от страданий?

Эван обнял ее и усадил рядом с собой на диван:

– Что ж, если кто-то и ответит на твой вопрос, то, думаю, только я. Я ведь человек опытный, правда?

Франческа понимала, что он имеет в виду личный опыт общения с женщинами, и кивнула.

– Не буду обманывать тебя, Фрэн. Он может обидеть тебя и разбить твое сердце. Есть такая поговорка, она очень верная: «Доведется и нам свою песенку спеть». Харт будет не первым, кто способен измениться рядом с хорошей женщиной.

Франческа смотрела на брата с надеждой и желанием поверить ему.

– Ты правда так думаешь?

Эван усмехнулся:

– Мне нравится Харт. Мне кажется, он увлечен тобой. Но он самый пресытившийся мужчина в этом городе. Не скрою, я с волнением смотрю в будущее, боюсь, что отец может оказаться прав.

Франческа кивнула, но разозлилась на брата за такие слова.

– Но если ты положишь конец всему сейчас, никогда не узнаешь, как могли сложиться ваши отношения.

– Я не хочу ничего менять.

– Так и не меняй. Оставь ему право на презумпцию невиновности. По крайней мере, до тех пор, пока он относится к тебе в высшей степени уважительно.

Да, все правильно. Франческе стало немного легче.

– И Харт никогда не думал ни на ком жениться, пока не встретил меня, – добавила она.

– Верно, это очень много значит. – Эван улыбнулся и встал. – Мне пора возвращаться к работе. Так вот зачем ты ко мне зашла, – сказал он с усмешкой. – Получить совет старшего брата-отщепенца?

Франческа встала с намерением не продолжать начатую им тему.

– Честно говоря, нет. Я пришла рассказать о новом деле, поскольку переживаю за Мэгги.

Реакция Эвана была мгновенной.

– Мэгги в опасности? И дети?

Она так поразилась, что от растерянности захлопала глазами:

– Не знаю. Надеюсь, нет. Ты читал о Резальщике, Эван?

Его глаза стали круглыми от удивления.

– Черт, Франческа, говори яснее! Мэгги имеет какое-то отношение к Резальщику?

Она положила руку ему на плечо:

– Успокойся. Она никак не связана с Резальщиком. В понедельник появилась еще одна жертва, девушка мертва. Она жила в том же районе. Я просила Мэгги быть осторожней. Предложила ей и детям провести следующий понедельник у нас, поскольку мы подозреваем, что преступник может найти еще одну жертву.

Эван побледнел:

– Мне никогда не нравился район, в котором она живет! Как в такой лачуге можно растить детей? До того как потерял свое состояние, я думал перевезти их в более приличное место. Но это не в моих силах, Мэгги очень гордится своим домом, я знал, что она откажется. А сейчас у меня нет денег. Франческа, это же так несправедливо, что она живет в таких трущобах. – Синие глаза сверкнули.

Его страстная речь поразила Франческу.

– Эван, я знаю, ты хорошо относишься к детям Кеннеди, но существует ли нечто большее? Ты… ты еще лучше относишься к Мэгги? – Она смутилась.

Эван был шокирован ее вопросом:

– Что? Вернее, разумеется, я очень хорошо отношусь к миссис Кеннеди. А как иначе? Она прекрасная женщина, добрая, заботливая, полная сочувствия. Боже, она одна растит четверых детей, работает до полусмерти, чтобы у них был хороший дом. Но что ты предполагаешь? Надеюсь, не романтическое увлечение с моей стороны?

– Не знаю.

Эван рассмеялся, затем стал нервно мерить шагами комнату.

Франческа внимательно за ним наблюдала. Возможно ли, чтобы Эван испытывал романтические чувства и сам боялся себе в этом признаться?

Он остановился и резко повернулся к сестре:

– Я хочу, чтобы они переехали в другое место, немедленно. Я поговорю с мамой. Надеюсь, проблем не возникнет.

Франческа видела, что жизнь Мэгги беспокоит брата гораздо больше, чем он хочет признать. Но у него роман с графиней. Франческа не знала, что и думать.

– Она гордая, ты правильно заметил. Мы оба знаем, она не примет благотворительности. Она даже еще не согласилась провести понедельник у нас. Сомневаюсь, что она соберется и переедет.

– Переедет. – Эван сверкнул глазами. – Я отпрошусь на вторую половину дня – займусь всем сам. Мне она не откажет – увидишь.

С помощью слез и мольбы Гвен получила разрешение начальника уйти с работы на час раньше. Весь день она думала только о дочери, автоматически выливая жирную смесь в одну форму за другой. Она не хотела, чтобы Бридж пропустила еще один день, поэтому утром отвела ее в школу. Через пять минут после того, как оставила дочь на верхней ступеньке школьного крыльца, Гвен уже нервничала.

Где-то рядом бродит убийца. Он может жить неподалеку. Школа Бридж была всего в нескольких домах от того места, где произошло последнее убийство. Будет ли дочь в безопасности в школе? Гвен надеялась, что будет. Но за стенами школы она не должна быть одна на улице – ни перед уроками, ни после, никогда. Бриджид – вся ее жизнь.

Она стояла на деревянном полу омнибуса, окруженная незнакомыми людьми, и думала о дочери. Бридж должна была уже вернуться из школы, Гвен молила Бога, чтобы с ней ничего не случилось. Может, не стоило уезжать из дома в Ирландии. После всего, что произошло с ними за полтора месяца жизни в Америке, Ирландия казалась ей более безопасным местом по сравнению с Нью-Йорком, о нем у Гвен сложилось мнение как о холодном, темном, жутковатом месте.

Гвен закусила губу, чтобы не расплакаться. Она не вернется, не стоит себя обманывать. Они стали заложниками этого города, заложниками нищеты, безнадежного существования, а теперь и опасности.

Гвен закрыла глаза и стояла, покачиваясь вместе с трясущимся вагоном. Перед глазами возникла картина ухоженной лужайки перед замком серого камня, в котором она когда-то служила. На мгновение ей показалось, что она стоит на выложенной гравием дорожке и наблюдает, как садовники возятся с цветами. Из дома вышел хозяин – высокий темноволосый мужчина в костюме для верховой езды, – красавец, который за весь год ее работы в доме ни разу не улыбнулся.