Вуду - Кристин Аллен

Прищурившись с подозрением, Огун обтерся вторым полотенцем и убрал толстый член в штаны. При шорохе молнии и звяканье пряжки я чуть не заскулила от разочарования.

— Мы не можем повторить, — начала я, но Огун поднял руку. Я нервно вцепилась в полотенце.

— Ты уже не можешь остановиться. Меня не волнуют твои оправдания, я их не принимаю. Когда я назвал тебя своей женщиной, ты думала, я шучу?

— Я…

— Нет. Сам отвечу на свой же вопрос, потому что уверяю, я предельно серьезен. «Королевские ублюдки» не играют с такими понятиями. Заявление о старушке — это серьезно, Кира.

— Огун…

Он схватил меня за горло в своей излюбленной манере и притянул к себе. Огун слегка сжал пальцы и припал к моим губам. Отличный от других, поцелуй не напоминал взаимное нападение. От него у меня подкашивались ноги.

— Ты моя, Кира, — Огун вызывающе и знойно прикусил мою губу. У меня заколотилось сердце, в легких застыл вдох. Казалось, мои органы восприятия начали тотальную войну, вынудив тело работать в полную силу.

— Боже, Огун, ты…

Он заставил меня замолчать еще одним поцелуем.

— Мне нужно разгрести кое-какое дерьмо, но вечером я вернусь. Упакуй вещи, чтобы хватило на пару дней. Ты поживешь у меня.

— Но Саша…

Услышав свое имя, она забежала в комнату и налетела на Огуна. Маленькая предательница принялась облизывать его руки.

— Возьми ее с собой. Я приеду в клетке.

— Огун, я умею водить, — заспорила я, но потом сообразила, о чем мы говорили. Какого черта я вообще терпела его властность и глупые требования?

— Я напишу тебе, как буду выезжать, — с этими словами он ушел.

В отчаянии я фыркнула. Как он посмел командовать мной, будто я его собственность!

— Черт бы тебя подрал, Огун Дюпре! — прорычала я и решила по его возвращению доказать, что начинать отношения было очень плохой идеей. Посмотрев на Сашу, наблюдавшую за мной с любопытством, я покачала головой. — Только попробуй переметнуться на его сторону. Поняла меня?

В ответ она наклонила голову в другую сторону.

Глава 7

Вуду

Некоторые говорят, что я практиковал скорее худу, чем вуду. Но мне ближе смесь многих верований. В конце концов, вуду — не религия одного бога. Это сочетание разноплановых представлений, которые каждый человек или группа людей толкует по-своему.

Согласно вуду, через смерть наше общество регенерирует, но моя семья со стороны бабушки свято верила, что поистине злым душам нужно помешать перевоплотиться. Не было иного способа закрыть им доступ в наш мир, чтобы их жестокость и страх не обрушились на наше общество. Поэтому я взял на себя исполнение надлежащих ритуалов, либо открывавших безопасный проход на ту сторону, либо закрывающих его.

Встав на колени перед столом, служившим мне алтарем в амбаре за свинофермой нашего отделения, я бережно разложил одну за другой карты таро. Я внимательно изучил их, ожидая ответов и не переставая напевать одну из песен, которым в детстве меня научила мама.

Свечи приглушенно замерцали, и я понял, что был здесь не один. Я без страха повторял слова, казавшиеся мне естественными, как дыхание.

В моей семье у каждого был свой дар. Если я активно искал ответы, мне нужно было войти в состояние наподобие транса. Линии и цвета на картах расплывались, рассказывая мне истории. Я не сводил с них глаз.

Тогда заговорили лоа, и я понял, каким будет мой следующий шаг. Глубоко вдохнув дым горевших трав, я вернул гри-гри на место, нанес грим, завершил церемонию и поднялся на ноги. Прежде чем выйти на улицу, я не забыл прихватить мобильный.

Он в сотый раз завибрировал у меня в кармане, и я выругался. Я слышал перезвон еще до того, как вошел в свое убежище, но отключил звук и отложил телефон в сторону, решив ответить позже.

Меня ждала работа, и в другой раз я бы перевел вызов на голосовую почту, но инстинкты подсказали мне посмотреть на экран. Я никогда их не игнорировал. Увидев номер, я улыбнулся.

— Ба, — тепло поприветствовал я, взявшись за дверную ручку.

— Огун. Ты в безопасности? — она говорила спешно и испуганно.

— Конечно, — сказал я как о чем-то само собой разумеющемся.

— К нам приходили люди твоего отца, — прошептала бабушка. Она никогда не называла моим отцом Хоука. Он всегда был папой. Отцом же был человек, чья грязная кровь, к сожалению, запятнала мое сердце.

— У вас все в порядке? — безопасность семьи была для меня первоочередным вопросом. Пока мне не исполнилось шесть, бабуля была неотъемлемой частью моей жизни. После нашего переезда она приезжала к нам в гости так часто, как только могла, и мы каждый день разговаривали по телефону.

— К счастью, твой папа и Джеймсон были здесь. Но ты должен меня выслушать. Твой отец жив. Нам сказали, что он идет за тобой, — ее одышка встревожила меня.

— Какого черта? Ба? В чем дело?

— Просто ушиб. Спасибо моим мальчикам, — сказала бабуля, и я услышал на заднем плане мамин голос.

— Передай маме трубку, — потребовал я. Раздались шаги и шорох.

— Огун, — заговорила мама. — Она не сочиняет. С ней все в порядке. Ушиблась, но цела. Мы с Хоуком ехали в город, и Джеймсон предложил проводить нас, когда у мамы снова было видение. Она пыталась выдать его за пустяк…

— Пустяк и есть! Как видите, я жива! Я же сказала, что мое время не пришло! — донеслось издалека бабушкино ворчание.

— Мама! Хватит! Огун, послушай меня. Ба видела не только нападение на нее. Она также видела, как твой отец убил тебя. И вот сегодня к ней пришли, и те люди сказали… — мама казалась обеспокоенной и сбитой с толку. Как и я.

— Мой отец мертв, — настоял я.

— Мы так думали. Но вдруг ошиблись? Огун, пообещай мне быть осторожным. Мы вернемся домой пораньше. Хоук хочет быть рядом и защитить тебя, — последние слова мама произнесла тихо и со слезами в голосе.

— Нет. Вы нужны ба. Я буду осторожен и все расскажу братьям. Мы будет бдительны, хотя вряд ли мой отец жив. А если и жив, вряд ли знает, где я. Прошло больше двадцати двух лет, и от него ни разу не было вестей, — пояснил я.

— Не уверена, Огун. Думаю, она права. В конце концов, ты не получал от него вестей, потому что клуб заставил его поверить в нашу смерть. Потом