Любовь и дым - Дженнифер Блейк

Несколько минут они молчали, глядя на то, как Дант играет с детьми. Он вскоре обнаружил, что они плавают, как дельфины, и перешел с ними на более глубокое место. Коралия взобралась к нему на спину, обняв его руками за шею, в то время как Пьетро прыгнул на подогнутые колени Данта и отчаянно отклонялся назад всем телом, балансируя в воздухе руками. Дант стал поворачиваться, как карусель, быстро увеличивая скорость. Дети кричали от восторга, пытаясь удержаться на нем. Потом Пьетро и Коралия, раскачиваясь в разные стороны, стали предпринимать попытки опрокинуть Данта, как лодку.

Эрин кивнула на него и сказала:

— Таким, как он, как раз и нужно иметь собственных детей.

— Обычно тут не обходится без наличия матери.

— О, я знаю это, училка!

— Просто хотелось проверить, действительно ли вас в колледже чему-то учат, — улыбнувшись племяннице, сказала Рива.

— Ну, проверила? И не пытайся уйти от темы! Как насчет тебя и Данта?

— Я уже совсем старушка.

— Нет, нет, нет! Так легко не отделаешься, тетя! Очень много женщин, которые заводят детей после сорока. Главное, быть в этом осторожной.

— Спасибо, доктор, — ответила Рива.

— Бесполезно, Эрин! — крикнул Дант неожиданно. — От твоей тети ничего не добьешься. Еще та осторожность! Ни слова о замужестве, еще меньше о детях! По крайней мере, еще целых полгода.

Рива нахмурилась. Она и забыла, что голоса очень далеко разносятся по воде.

— Я никогда такого не говорила!

— Разве? — невинно переспросил он, возясь с ребятами. — А вот я готов поклясться, что говорила.

Взгляд черных глаз Данта был устремлен выжидающе на Риву, но тут Коралии каким-то чудом удалось сделать стойку у него прямо на шее, и это отвлекло его внимание. Но Рива не избавилась от внимания к себе: на нее пристально глядела Эрин. Она могла себе представить, о чем думает сейчас и о чем про себя любопытствует девушка. Рива уже давно знала, что окружающие подозревают ее и Данта в том, что у них любовные отношения. Все, включая и Ноэля. Но на самом деле все это было так давно, что переросло совсем в иное качество. Истина была не так проста, как все думали. Она была известна только ей и Данту, и их обоих устраивало держать ее в тайне от других.

Над бассейном пронесся восторженный свист одного из друзей Эрин. Юноша очумело уставился на заднюю галерею. От потрясения он даже перестал двигать в воде руками, тут же пошел на дно и, вынырнув, стал отплевываться.

А все дело было в том, что из вечерней тени, окутавшей галерею, на открытое пространство террасы выступила женщина. Она двигалась неторопливо и делала вид, что не замечает того, что была почти нагая! Ее купальник состоял из трех маленьких треугольничков из шелка цвета морской волны, подвязанных тонкими серебристыми веревочками. С ее плеч свешивался какой-то халатик-накидка, который развевался при каждом ее шаге, словно невесомая мантия из прозрачной ткани. Ее роскошные волосы были заплетены в длинную косу, переброшенную через плечо вперед. А красивое тело было покрыто умопомрачительным загаром.

На секунду Рива даже пожалела о своем прохладном отношении к солнечным лучам. Затем, поднявшись, она поприветствовала Констанцию.

Женщина помахала орущим детям рукой, еле заметно кивнула друзьям Эрин, столпившимся на дальнем конце бассейна, затем медленно скинула с себя накидку, которая замедленно упала на кирпичи. Констанция подошла к краю бассейна, на какую-то секунду приподнялась на носочки и, мощно оттолкнувшись от бордюра, глубоко нырнула. Показавшись через несколько секунд на поверхности воды, она красиво и ровно поплыла, совсем не обращая внимания на друзей Эрин, шарахавшихся от нее в разные стороны. Констанция приблизилась к Данту и остановилась, поддерживая себя на воде легкими движениями рук.

— Было очень любезно с вашей стороны посмотреть за Коралией и Пьетро, — сказала она грудным голосом. — Не имела возможности раньше отблагодарить вас адекватно, но теперь готова. Считайте меня своей должницей.

Дант восторженно глядел на сицилийку, хотя в глубине его глаз чувствовалась осторожность.

— Не стоит благодарности, — ответил он. — Мне это доставляет только удовольствие.

— Они так быстро привязались к вам. Это на них непохоже. Обычно с незнакомыми людьми они ведут себя сдержанно. Вы необычный человек.

— Просто я дал им возможность кричать, орать и безумствовать после трудного трансатлантического рейса.

Констанция улыбнулась так, как будто не знала, верить ли ей в столь простое объяснение «необыкновенности» Данта.

— И что же, они кричат, орут и безумствуют?

— Сами видите, — ответил Дант, отражая сбоку очередную атаку маленького Пьетро. Он подхватил его, перевернул в воздухе и обрушил обратно в воду.

Сицилийка отвернулась от брызг, затем подплыла к тому месту, где было мелко, и встала на ноги. Она посмотрела на Данта как будто впервые и сказала:

— У вас очень интересное лицо. Редкое. Как старинная монета.

Дант осклабился:

— Это мне известно. У меня, что называется, аристократический нос.

— Да, особенный, я бы сказала. Уж вы на меня положитесь: в лицах я специалист.

— Я всецело полагаюсь на вас.

Рива, наблюдавшая за ними издали и слышавшая разговор, сразу узнала гибкую тактику Данта. В глубине души она подумала, что, если Констанции взбрело бы в голову окрутить Данта, а именно это, похоже, ей и взбрело в голову, она могла бы подходить к нему помягче. Не так откровенно. Несмотря на свободный образ жизни, Дант относился к числу консерваторов в отношениях с женщинами.

Со стороны террасы донесся какой-то звук. Она обернулась и увидела Ноэля, который садился на стул у одного из столиков. Он снял галстук и расстегнул воротник сорочки, потом засучил рукава до локтей. Служанка, следовавшая сзади, поставила перед ним высокий подмороженный бокал с каким-то напитком. Из бокала выглядывала веточка мяты. Он негромко поблагодарил ее, взял бокал и сделал глоток. Он глядел жестким взглядом на свою бывшую жену, флиртующую с Дантом.

Рива накинула на плечи халат, поднялась со своего места и направилась к Ноэлю. Тот, завидев ее, отодвинул для нее стул рядом с собой. Она подошла и села.

— Хочешь выпить? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой. Он сделал второй глоток. Она наблюдала за тем, как движется кадык на его загорелой шее. Потом сказала:

— Скажи, Констанция и дети надолго у нас останутся?

— На месяц-два, не больше.

— Это… хорошо для тебя.

Он прямо взглянул ей в глаза.

— Прошу прощения за беспокойство.

— Да что ты! Все равно это твой дом.