Первое прикосновение - Ванда Лаванда

— И что тут плохого? Мне, если честно, все равно, — как можно беспечнее ответила Соня. Она и правда была не особо близка с младшей сестрой. Ее вообще удивляло, с чего бы вдруг Ира предложила ей быть подружкой невесты. Людей не хватало для имиджа популярной и всеми любимой?

— Ирина выбрала цвета радуги для платьев подружек невесты. И вам остался самый неудачный цвет — желтый, — рассказала Хозяйка и сразу же поспешила успокоить клиентку: — Но мы подберем хороший оттенок ткани, чтобы Вы и в живую, и на фотографиях выглядели хорошо. Для меня не в первой работать со сложными заказами…

— Ну, тогда мне не о чем беспокоиться. Желтый, так желтый. Полностью полагаюсь на Вас и Ваше мастерство.

Сказав это, Соня слегка покраснела. Слова прозвучали, как неприкрытая лесть, но были сказаны от чистого сердца. Эмоциональная и эмпатичная Соня научилась неплохо читать людей не только в плане их характера, но и в плане их отношения к работе, ответственности и других разных аспектов. И смотря на Хозяйку, София ни секунды не сомневалась в том, что та профессионал в своем деле. В конце концов, иметь собственное швейное ателье и оставаться на плаву в это экономически сложное для всех время — нужно быть на голову выше других портних, чтобы люди приходили за заказами к тебе, советовали друзьям, ну и сами возвращались.

Но, судя по легкой доброжелательной полуулыбке, Хозяйка ателье не восприняла комплимент Сони в штыки. Она кивнула девушке и достала из небольшого комода измерительную ленту и «анкету», куда нужно вписать мерки, чтобы ничего не забыть и не перепутать. Она заглянула под напольную вешалку, отдернула тюль, нахмурилась, рассеянно почесала коротко стриженный затылок.

— Да куда они делись?! — сама у себя спросила Хозяйка, продолжая что-то искать. Потом она закатила глаза и, обращаясь к Соне, сказала: — Пожалуйста, раздевайтесь до белья, а я сейчас вернусь…

И вышла из комнатки, оставив Соню одну. Стянуть водолазку через голову, снять джинсы, кинуть одежду на вешалку так, чтобы она не упала сразу — не заняло много времени. И пока София ждала швею, она успела с неудовольствием посмотреть на свою татуировку Судьбы. Черная. Все еще черная, хотя Соне было почти тридцать лет…

Метка у девушки появилась шестнадцать лет назад, уже больше половины ее жизни. Лента, спускающаяся по двойной спирали с плеча к локтю, и в конце завязанная на элегантный аккуратный бант. Татуировка Судьбы в целом, смотрелась на руке органично, но, к сожалению, была совершенно неясной для трактовки. Кем мог быть ее соулмейт? Может, производителем атласных лент? Но почему тогда не станок или еще что-то в этом роде. Или каким-нибудь моряком? Хотя тогда была бы не лента, а, скорее, веревка… Может, метка вообще говорила о том, что Соня для родственной души будет подарком? Не понятно.

Уверенная, что Судьба сама сведет ее с нужным мужчиной, Соня не переживала о том, что ее татуировка оставалась черной год за годом. До тех пор, пока ей не стукнуло двадцать пять, и все её подруги повстречали соулмейтов, а родственники стали интересоваться, что с Соней не так, раз она до сих пор одна. Тетя Лидия, старшая сестра тети Лизы, рекомендовала девушке обратиться в специальное агентство, которое в быту называли «брачным». На самом деле браков там не заключали, а подбирали человека, который потенциально мог быть родственной душой клиента. То есть, фирма по поиску соулмейтов.

Соня заполнила анкету, где подробно описала метку, как и когда она появилась. Там же она рассказала про свою профессию, хобби и прочие важные нюансы, которые могли бы помочь в поисках родственной души. Дополнительно она прошла несколько тестов на определение типа личности. Еще сделала качественные фотографии: себя и своей метки. И стала ждать звонка.

В первый раз ей позвонили спустя пару недель. Мужчина с меткой силуэта женщины ей сразу не понравился. В нем не было ничего конкретно отталкивающего, но ей было с ним не комфортно. Они пожали друг другу руки, посидели в кафе около часа, ведя светский разговор. И, конечно, к концу «свидания» ни у одного из них метка не поменяла цвет.

Во второй раз в агентстве подобрали ей в пару парня, на шесть лет младше нее. Он был тощим, высоким, с длинными волосами и странным голосом. Его меткой был шприц, поэтому в агентстве посчитали, что это может быть отсылкой к работе Сони ветеринаром. А вот как метка «ленты» могла сочетаться с этим ребенком-переростком, София не понимала. Но все равно они погуляли по набережной, пару раз соприкоснувшись руками, чтобы проверить совместимость. Когда метка и на следующий день осталась черной, Соня выдохнула с облегчением.

Третье свидание было только через полгода. И на этот раз молодой человек был приятным. У него была обычная скучная офисная работа, но его хобби — вышивка объемных картин из атласных лент — могло быть связано с меткой Софии. Он пригласил девушку на свидание на крыше, они беседовали о литературе, о кино, о философии. В конце встречи они даже обменялись номерами телефонов, хотя его татуировка Судьбы — раскрытая книга с вырванными листами — никак не вязалась с жизнью Сони. Так что девушка не удивилась, что ее лента осталась черной. Некоторое время они поддерживали отношения, как друзья, но когда он встретил свою вторую половинку, то сменил номер телефона, и Соня больше не смогла с ним связаться. Да и не особо стремилась навязываться.

Потом у Сони было и четвертое, и пятое, и другие свидания. Но лица парней-мужчин стали сливался в один неясный образ, да и приглашения на новые встречи поступали с каждым разом все реже и реже. Параллельно с Соней услугами агентства стали пользоваться и те ее подруги, которым еще не повезло встретить своего человека, а чуть позже и повзрослевшие кузены и кузины, которым не терпелось найти соулмейта или не хотелось заморачиваться с самостоятельными поисками. И почти всем им повезло встретить свою любовь если не с первого раза, то со второго или максимум с третьего. Больше двух лет никто не был клиентом агентства. Никто, кроме Софии. Но теперь и она подала запрос об уничтожении своей анкеты, чтобы ей больше не назначали свиданий с незнакомцами, чтобы не подбирали ей пару. Она устала