Наставник - Юлия Резник

Влад делает несколько глотков. Он не морщится. А я – да. Мне его безумно по-бабьи жалко. И этот след от ладони на его щеке… Мне его своей ладошкой стереть хочется. Странная все-таки штука – жизнь. Один и тот же мужчина для кого-то – что тебе свет в окошке, а для кого-то, оказывается, слабак, которого хочется приложить посильней. Вот и скажите, что этот кто-то не бесится с жиру.

– Занятная книжка. Я с нее тоже начинал.

– Правда?

Галич будто нехотя кивает. Делает еще один глоток. И отворачивается к окну так, что теперь мне виден лишь его красивый мужественный профиль. Если Влада и смущает мое присутствие, виду он не подает. А я сама просто не знаю, что делать дальше.

– Глядя на вас такого, даже не верится, что вам тоже приходилось с чего-то начинать, – выпаливаю я. Эти слова, надо заметить, заставляют Влада присмотреться ко мне повнимательней.

– Какого такого? – кривит он красивые губы в улыбке. Я пожимаю плечами. Чувствую, как по щекам растекается краска.

– Успешного и состоявшегося.

Разговаривать с ним из положения лежа странно. Осознав это, я встаю, спуская ноги с диванчика.

– Точно. Немало я достиг, да? При таких-то вводных, – усмехается Влад и снова пьет. Его стакан быстро пустеет. Он наполняет посуду заново.

– Вам определённо есть, чем гордиться. – Убежденно киваю, поражаясь странной истине, которую только что поняла. Как бы это ни было удивительно, всем нам, людям, независимо от наших достижений, так отчаянно важно признание.

– Угу, – соглашается со мной Галич, а следом резко меняет тему: – Да что я один пью? Ты же составишь мне компанию, правда?

Вообще я не по крепким напиткам. Савва иногда мне наливает к обеду чуток вина, но виски – это совсем другое. К тому же завтра мне рано вставать. Впрочем, понимая, что, возможно, это мой единственный шанс вот так поболтать с Владом и узнать его получше, я неуверенно киваю.

– Только немного.

Влад плещет мне на два пальца, выливает остатки в собственный стакан и подходит ближе. Его лицо, в обрамлении взъерошенных темных волос, расслаблено. А глаза затуманены. Ну, еще бы. Он виски как воду пьет. И я не могу его за это осуждать. Кто бы на его месте не пил, пожив с такой мегерой! Он отдает мне стакан и устраивается рядом на диване. Диванчик небольшой – наши тела соприкасаются, и в этих местах моя кожа вспыхивает огнем. Не знаю, понимает ли Галич, что делает со мной его близость. Откинув голову на подголовник, тот закрывает глаза и пускается в воспоминания:

– Да, знала бы ты, с какой дыры это все начиналось… Савву, после практики в ПТУ, направили в столовку. Ну, а меня уж он подтянул на раздачу. Крысы там бегали, я тебе скажу, размером с лошадь, а тараканы чуток поменьше…

Близость Влада пьянит. Как и его аромат. И почему-то кажется, что, как в американских фильмах, его рука спускается все ниже и ниже, он почти меня обнимает. С удивлением я понимаю, что как только он немного отпускает вожжи, его безупречно правильная речь испаряется. Видимо, ему пришлось здорово постараться, чтобы избавиться от простонародного говора. Это восхищает, хотя и крадет что-то от него настоящего. Влад замолкает, завершив свой рассказ. Я поворачиваюсь к нему лицом, не до конца, чуть-чуть, опасаясь и желая того, что может последовать дальше.

– Поразительно, какой вам с Саввой пришлось проделать путь.

Мы так близко, что у меня живот сводит. Еще немного, и наши губы соприкоснутся. Я закрываю глаза. И уж там, из темноты, до меня доносится:

– Какого хрена вы тут устроили?