Как узнать любовь - Элизабет Кейли

Оливия бросила быстрый взгляд на Джека, устроившегося в соседнем кресле. Он читал «Нью-Йорк таймс» и чему-то улыбался, но, почувствовав взгляд Оливии, сразу же оторвался от газеты и вопросительно посмотрел на нее.

– Только не говори, что теперь тебе хочется мятного мороженого! – с усмешкой заметил Джек.

– Нет, на данный момент я самая счастливая женщина на свете! – довольно улыбаясь, сообщила Оливия. – Ближайшие три часа мне ничего этакого хотеться не будет.

Джек скептически покачал головой.

– Во всяком случае, я постараюсь ограничиться тем, что имеется у нас в холодильнике, – пообещала Оливия, старательно выскребая ложечкой ведерко из-под мороженого. Поняв, что ложечкой тут не справиться, Оливия пустила в дело палец.

Джек с трудом сдержал смешок. Последнее время Оливия вела себя просто удивительно. Любовь к кофейному мороженому была меньшим злом. В большей степени Джека удивляло то, что подруга теперь пренебрегала всеми правилами хорошего тона, если ей было так удобно. Раньше он и представить себе не мог Оливию непричесанной и без макияжа или облизывающей пальцы. Но если раньше она казалась недосягаемой вершиной, то теперь стала домашней и уютной.

– Тебе не кажется, что ты ешь слишком много мороженого? – осторожно спросил Джек. – Что говорит доктор по этому поводу?

– «Если вам, дорогая Оливия, хочется мороженого – это значит только одно: его нужно съесть!» – старательно копируя белозубую улыбку доктора Стейтси, ответила его словами Оливия.

– Но ведь ты можешь набрать лишний вес. Разве это не опасно?

Оливия лишь махнула рукой и принялась за следующее ведерко. Джек мысленно прикинул, что в холодильнике еще осталось четыре ведерка, стало быть на этот вечер его квартирантке хватит обожаемого лакомства.

– И потом, пока же я не набираю вес. Доктор Стейтси даже немного обеспокоен тем, что все так же и осталась на отметке сто тридцать пять фунтов, а уже давно должна была бы весить фунтов на пятнадцать больше!

– Это плохо? – встревоженно спросил Джек.

– Как тебе сказать… Вроде бы ребенок развивается нормально, а я сильно понервничала со всеми этими переездами. Доктор считает, что пока волноваться не о чем, – сообщила Оливия и отправила в рот очередную ложку мороженого.

Джек вдруг понял, что больше никогда даже близко не подойдет к кофейному мороженому. И он подозревал, что, как только Оливия родит ребенка, она тоже откажется от этого лакомства.

Кофейное мороженое не самый худший вариант, подумал Джек, вновь углубляясь в газету. А если бы она начала есть землю или облизывать гвозди? Рассказывают же о таком.

Оливия вновь блаженно зажмурилась.

Как же хорошо вот так сидеть рядом в выходной день и молчать, подумала она. Мне иногда кажется, что все в доме Джека приспособлено для того, чтобы обзавестись семьей и вот так проводить тихие вечера вдвоем, а потом и с детьми. Мне перед Джеком даже неудобно, я ведь живу у него уже больше двух месяцев. Хоть он и говорит, что я его не смущаю и не мешаю ему, все же от меня много беспокойства. Вспомнить только, как он не спал вместе со мной ночами, когда меня тошнило. Бедный Джек, даже представить не могу, каково это – ухаживать за беременной женщиной! Но Джек отлично понимает, что я часто за себя не отвечаю. Вот и вчера, когда я закатила истерику из-за того, что в холодильнике не было манго… Если бы он только знал, как мне тогда его хотелось! Даже больше, чем мороженого.

Она виновато посмотрела на Джека.

– Если ты хочешь извиниться за вчерашний скандал, можешь этого не делать, – спокойно сказал он, не отрываясь от газеты. – Я же понимаю, что ты просто не могла себя контролировать. Гормональные бури.

– Спасибо тебе, Джек! – признательно сказала Оливия и почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Ты что это? – удивленно спросил он.

– Тоже гормоны, – пытаясь улыбнуться, ответил она.

Джек покачал головой и встал с кресла. Он подошел к Оливии, встал перед ней на колени и положил руки ей на плечи.

– Слушай меня внимательно, – попросил он. – Я знаю тебя уже много лет, знаю, что ты сильная, что можешь постоять за себя. Но я также знаю, что ты милая и ранимая женщина. Ты переживаешь очень непростой период. Тебе уже сейчас очень сложно, а ведь когда ребенок родится, проблем только добавится…

– Это я и так знаю! – вздохнув, перебила его Оливия.

– Так вот, я предложил тебе свою помощь не только потому, что ты была в безвыходном положении, но и главным образом потому, что ты дорога мне, Оливия. Я не буду давить на тебя, я уже давно понял, что все решения ты принимаешь сама. Я просто попрошу тебя, Оливия, остаться в моем доме по крайней мере до тех пор, пока ребенку не исполнится полгода, когда ты сможешь вернуться на работу на полный день.

– Но, Джек, я и так загостилась у тебя. Ведь мы договаривались, что это ненадолго. Мне уже давно нужно было бы найти себе квартиру и переехать от тебя. Я ведь понимаю, сколько неудобств доставляю одним своим присутствием!

– Интересно, что же это за неудобства? – поинтересовался Джек.

– Ты даже не можешь привести домой женщину… Не каждая поймет присутствие в доме беременной подруги!

– Эта проблема решаема, – усмехнулся Джек. – И потом, сейчас в моей жизни есть только одна женщина. И зовут ее Оливия Хэмстон.

– Это очень смелое признание. – Оливия попыталась улыбнуться, но это у нее получилось плохо, в словах Джека уж слишком очевиден был личный подтекст.

– Пока что меня больше интересует твое удобство и спокойствие, чем спокойствие каких-то гипотетических красавиц! – рассмеялся Джек. – Я хочу, чтобы моя обожаемая подруга родила здорового ребенка и почувствовала себя счастливой, став матерью. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты подсознательно обвиняла ребенка в том, что ты что-то не успела, с кем-то не встретилась. Сейчас у тебя есть возможность спокойно заниматься своими делами. Все проблемы я беру на себя. Позаботься о себе и о ребенке.

Оливия облегченно вздохнула. Как хорошо, что она ошиблась! Джек имел в виду совсем другое. Все-таки он настоящий верный друг!

– Знаешь, иногда я ужасно завидую женщине, которая станет твоей женой! – призналась Оливия. – Она получит в свое полное распоряжение такое сокровище! И мне, право, неудобно, что я тебе мешаю устраивать жизнь…

– Об этом мы уже с тобой говорили. Пока что кандидатур нет, – улыбнулся Джек. – И вообще, женщина, с которой я буду готов пойти к алтарю, должна быть достаточно ума, чтобы не ревность меня к беременной подруге! Согласись, это глупо.

Оливия кивнула.

Это значит только одно: я не подхожу под каноны Джека, подумала она. Никогда бы я не смогла принять вот такую Оливию, пусть даже с огромным животом.

– Ты обещаешь мне, что больше не будешь плакать? – вернул ее Джек к действительности. – Если хочешь выразить мне свою признательность, можешь приготовить на Рождество индейку, благо оно уже скоро.