Женюсь. Срочно! - Татия Суботина

– Вика? – искренне удивилась Юлия Владимировна вместо должного приветствия. – А я думала, вы с Эдиком еще не приземлились.

– Куда не приземлились? – осторожно уточнила я.

– Как куда? Вы же решили устроить себе отдых в Турции, побыть на море, поправить тебе здоровье, – зачастила свекровь, а потом резко замолчала. – Или… нет?

И хорошо, что я сейчас просиживала в пробке, иначе первый же встречный столб был бы мой.

– Вика?

– Или нет, – сказала я, когда справилась с приступом смеха.

– Ничего не понимаю… А с кем же он тогда? Или вы не полетели? – забеспокоилась женщина. – Что-то случилось?

Я закусила нижнюю губу в раздумьях, вываливать жестокую правду на свекровь или же нет.

С Юлией Владимировной у меня никогда проблем не было. Она не пыталась мною командовать, унижать, учить, ставить ниже собственного сына, ну хоть как-то досаждать. Женщина с первых дней знакомства очень тепло меня приняла, а потом, когда мы с Эдом решили узаконить отношения, искренне обрадовалась этому.

Мать моего мужа всю жизнь проработала учительницей младших классов, не так давно она вышла на заслуженную мизерную пенсию.

– Случилось, Юлия Владимировна. У Эда любовница. Вполне вероятно, что даже не одна, – решилась я.

– Быть такого не может, – после небольшой паузы сказала женщина. – Эдик души в тебе не чает, он же так тебя любит, Вика! Кто тебе наговорил такой ерунды? Это все завистники! Просто чужое счастье людям глаза колет.

– Лида.

– Что Лида? – не сразу поняла меня свекровь.

– Лида мне сказала. Они с Эдом встречались за моей спиной два года, и теперь моя сестра беременна, – на одном дыхании выдала я. – Так что Эд прихватил в Турцию свою любовницу в положении, а меня оставил разбираться с коллекторами. Вам они еще не звонили?

Мне продолжали названивать, но на звонки я больше не отвечала и перевела телефон в беззвучный режим.

– Как беременна? Какие коллекторы? – опешила Юлия Владимировна. – Вика, признайся честно, ты меня разыгрываешь, девочка?

И вот после последнего вопроса, заданного дрогнувшим голосом, мне стало жаль эту женщину. Свекровь всегда была ко мне добра, чаще относясь теплее, чем настоящая мать, но…

– Простите, Юлия Владимировна, – поджала губы я. – Если это розыгрыш, то я уже которой день живу в чужой больной фантазии.

Между нами повисло напряженное молчание, разбавляемое лишь звуками дыхания.

– Мой Эдичек не мог так поступить. – Я слышала слезы в ее голосе, но свекровь продолжала держаться и стоять на своем. –  Он же не подлец! Я его такому не учила!

Юлия Владимировна воспитывала сына одна, никогда не была замужем, насколько я знала. Конечно, такой поступок обожаемого Эдички стал для нее ударом.

– Вы не учили, так, может, его отец…

– Это была ошибка молодости. Эдик никогда с ним не встречался, – ее голос заиндевел, даже на расстоянии меня обдало холодом. – Ты что-то путаешь, Вика. Мой сын не стал бы ни тебя, ни тем более меня обманывать.

– И все же я советую вам, Юлия Владимировна, быть осторожнее, – сказала я. – Коллекторам все равно, из кого деньги выбивать. Если они до меня добрались, то и вас скоро примутся терроризировать.

– Когда правда выяснится, тебе еще будет стыдно, Вика, что ты сомневалась в муже, – пообещала мне свекровь и первой прервала разговор.

А мне уже было стыдно. За то, что так плохо знала собственного мужа.

Никто не меняется в одно мгновение. Просто мы не хотим замечать недостатки партнера до того момента, пока они не начинают прыгать нам в глаза, разрушая удобные иллюзии.

Вот и я жила в иллюзии. У меня был любящий муж, прекрасная мать и младшая сестра. На самом же деле все, что я имела, – это пародия на семью и эгоистичных родственников-пиявок. Кто виноват в моем нежелании смотреть правде в лицо? Только я сама. Значит, мне с этим и разбираться.

К обеду я добралась до ближайшего отделения полиции. Пришлось еще подождать в очереди, пока следователь Урюпов Дмитрий Валентинович, как значилось на дверной табличке, смог меня принять.

– Меня преследуют коллекторы, – начала я разговор. – Муж взял кредит, о котором я не подозревала, а теперь мне угрожают.

Урюпов меня выслушал, заявление принял, но с таким видом, будто сделал мне великое одолжение.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Доказательной базы нет.

– Как нет? – У меня чуть глаза из орбит не выпали. – Я же записала телефонный звонок. Мне угрожали! Вы же сами все слышали.

– Дамочка, – следователь зыркнул на меня тяжелым взглядом из-под бровей, – эта запись не имеет доказательной силы. По закону вы должны были предупредить собеседника, что будете вести запись разговора.

– Но мне угрожали физической расправой! – задохнулась возмущением я. – А если они что-то со мной сделают?

– Вот тогда и обращайтесь, будем работать, – пообещал Урюпов. – А пока нет тела – нет дела. Мы рассмотрим ваше заявление. Следующий!

– Значит, мне прийти, когда меня убьют? – я не смогла удержаться от сарказма.

– Гражданочка Зайцева, не задерживайте очередь, – с шумом выдохнул следователь. – Я и так уже законный обед пропустил из-за вас.

Мне осталось лишь головой покачать, потому как я совершенно не понимала, что же творится в этом мире. Вот пока не сталкиваешься с конкретной проблемой, не понимаешь, насколько тяжело доказать правду и защититься правомерными методами. Система человеческих законов – словно искривленное зеркало в цирковой комнате смеха: никогда не знаешь, какое отражение в итоге получится.